"Ерлан Карин: На Западе все еще страдают ШОСофобией..."


14.02.2006
Источник: "Литер", Игорь Неволин, опубликовано 14.02.2006 г.      

В Лондоне под эгидой крупнейшей аналитической структуры в Британском содружестве – Института стратегических исследований (IISS) – прошла международная конференция под названием «10 лет Шанхайскому процессу».

Несмотря на довольно широкую трактовку общей темы, политологи почему-то заостряли свое внимание лишь на двух частностях, которые в нашем понимании не совсем отражают суть такой весомой международной структуры, как Шанхайская организация сотрудничества. Во всяком случае западных экспертов больше всего волнуют дальнейшие перспективы ШОС в разрезе заявлений, прозвучавших на последнем саммите в Астане. А также ситуация в Ташкенте, который резко развернулся в сторону Москвы.

Ерлан Карин, вернувшись из Лондона, поделился с читателями «Литера» как своими впечатлениями от этой конференции, так и взглядами туманного Альбиона на Шанхайскую организацию сотрудничества, появившуюся 10 лет назад как Шанхайская пятерка.

– Ерлан, многие думают, что влияние ШОС никак не может распространяться шире рамок региона. Откуда тогда такое внимание к ее юбилею?

– Действительно, на Западе до астанинского саммита Шанхайскую организацию сотрудничества считали довольно безобидной структурой, не представляющей серьезной угрозы для западных и американских интересов. Настороженность, конечно, была, но не настолько, чтобы воспринимать ШОС «по-врослому». Запад был уверен в том, что ШОС прежде всего нужна Китаю как инструмент для расширения своего влияния в Центрально-Азиатском регионе, и не более того. Но даже при этом никто не смотрел на организацию как на коалицию между Китаем, Россией и некими другими странами, которая могла бы мешать западным интересам. Однако после того, как летом прошлого года на саммите в Астане приняли документ, в котором ставился вопрос об уточнении сроков нахождения сил антитеррористической коалиции в Таджикистане, Кыргызстане и Узбекистане, все вдруг всполошились. Многих заинтересовал вопрос, куда и как станет развиваться ШОС, будет ли эта организация нести блоковые элементы… Начали появляться разные мнения, например, что ШОС собирается стать чем-то вроде азиатского НАТО. Но подобные гипотезы и версии на самом деле смешны, я называю это проявлением шософобии, которой страдают некоторые западные аналитики и эксперты.

Шанхайская организация не только не проявляет, но и не стремится в своей деятельности к антизападной (антиамериканской) направленности. Более того, ШОС пытается выйти за рамки военной организации, постоянно расширяя тематику сотрудничества между странами-участницами данного объединения. Кстати, в последнее время обсуждается идея формирования в рамках ШОС единого энергетического рынка. Я лично пока скептически отношусь к этой идее, но она, по крайней мере, более реальна, чем возможность трансформации ШОС в глобальный военный альянс.

– То есть опасения Запада по поводу нарождающегося милитаризма ШОС безосновательны?

– Безусловно, для центральноазиатских республик участие в ШОС прежде всего дает возможность привлечь военно-политические ресурсы России и Китая для отражения таких угроз, как религиозный экстремизм и терроризм. Так что многих пугает перспектива превращения этой организации в военно-политический блок.

Однако на Западе весьма преувеличены опасения по поводу ШОС. Сейчас они сами себе создают образ врага, ищут какую-то надуманную угрозу своим интересам в лице Шанхайской организации, на интуитивном уровне понимая, что рано или поздно должен появиться новый альянс, направленный против западного доминирования. Но надо понимать, что у всякой организации есть пределы роста, и у ШОС тоже есть предел своих возможностей. Она никогда не станет аналогом ОБСЕ, НАТО или Европейского союза. Это всего лишь организация сотрудничества.

Дело в том, что на Западе еще частенько путаются в пониманиях, что такое кооперация, а что такое интеграция. Ведь ШОС – это прежде всего инструмент для кооперации, а не интеграции.

К тому же китайское присутствие в ШОС отнюдь не предполагает антизападной направленности организации. И это главное заблуждение, ведь кто-кто, а Китай меньше всех заинтересован на данном этапе в конфронтации с Западом. Более того, Пекин, исходя из исключительной важности для него отношений с США, в ближайшей перспективе не пойдет на формирование ярко выраженного антизападного альянса с кем бы то ни было. А если кто-то и задает антизападную направленность всей структуре, так это Москва, которая если с кем-то и объединяется, то обязательно для того, чтобы кому-то набить морду.

– ШОС получила известность в Европе лишь по астанинскому саммиту?

– Не совсем. Я за месяц до этого был в Париже, где в министерстве обороны выступал с докладом по ситуации в Центральной Азии. Говорил об общем положении дел и, конечно же, не обошел вниманием ШОС, так как ее влияние, безусловно, растет, и это нельзя игнорировать. Спустя время французский эксперт перебивает меня и спрашивает: «А что, Шенгенская организация и до вас дошла?». Я поправляюсь: Шанхайская организация. А они спрашивают: «Что это такое?».

На Западе далеко не одинаковое понимание и знание наших региональных проблем. Где-то больше, где-то меньше. Отсюда и эпизодический интерес к ШОС. Большинство экспертов и сейчас еще обладает лишь романтически-наивным представлением не только о роли ШОС, но и о тех процессах, что сегодня характерны для нашего региона.

– Что именно, на ваш взгляд, не понимают на Западе?

– Поскольку все убеждены в том, что ШОС создан для сдерживания влияния США в регионе, то также уверены в том, что каждая новая страна, которая будет входить в ШОС, непременно возьмет антизападный курс. Иными словами, западных аналитиков беспокоят конкретные вопросы: будет ли ШОС менять те страны, которые входят в него, а также, кто собирается стать ее членом в ближайшем будущем? Не является ли принятый на последнем саммите в Астане документ свидетельством переориентации внешней политики центральноазиатских республик на ярко выраженные антиамериканские позиции? Не превратится ли ШОС в фабрику новых врагов для Америки, наконец?

Западные аналитики мыслят трафаретно. У них стать членом НАТО означает не только отказ от России, но и показатель искреннего и осознанного стремления стать частью Европы, западного мира. В более широком смысле выбор в пользу НАТО – это выбор в пользу европейских или западных ценностей, стандартов. Используя эту схему поведения, они думают, что членство в ШОС – это выбор в пользу антизападного альянса. Хотя на самом деле для Бишкека или Душанбе при выборе той или иной организации подобной дилеммы не существует, это, скорее, ситуативное решение. Они могут сами предложить свои территории для размещения военных баз, а спустя время с серьезным видом спросить, как долго они собираются здесь находиться. Конечно, американцам такую логику не понять.

Поэтому не ШОС будет менять страны, которые в нее входят, а наоборот: сами страны будут менять ШОС, тем более во всех этих странах, которые образуют Шанхайскую организацию, происходят очень сложные и динамичные внутренние процессы.

– Чем еще вызван интерес к ШОС и вообще к центральноазиатской тематике?

– По лондонским дискуссиям стало очевидно, что неопределенность в ЦА вызвана той непростой ситуацией, которая складывается в Узбекистане и вокруг него. Узбекистан теперь никем не рассматривается как региональный лидер, к нему уже более уместно другое определение. При том, что Узбекистан остается ключевой страной в регионе, и решение многих вопросов региональной безопасности невозможно без его участия.

Однако Узбекистан, как, впрочем, и Кыргызстан, становится источником больших неприятностей для всего региона. Поэтому нынешний режим в Узбекистане становится обузой для всех. Ташкент пока послушно следует за Россией в ЕврАзЭС, теперь вступит еще и в ОДКБ, но что дальше? Ведь если там ситуация будет осложняться, то зачем Москве ввязываться в еще один конфликт? Будет ли она способна что-либо решить? В Кремле это все понимают, неслучайно Владимир Путин заявил, что Россия будет действовать очень аккуратно, чтобы не случилось «второго Афганистана». К тому же то, что Каримов пошел на сближение с Россией, еще не означает, что он будет идти в фарватере российской внешней политики. Ташкент уже столько раз пересматривал свои позиции, что вряд ли кого-либо удивит, если Каримов вновь начнет выбирать новый курс.

– Разве кроме ШОС и ОДКБ у центральноазиатских стран есть другие альтернативы?

– Значение ШОС для Центральной Азии в последнее время возросло, но это не означает, что Шанхайская организация сотрудничества обладает исключительным преимуществом по сравнению с другими региональными институтами безопасности. Более того, у центральноазиатских республик нет какой-либо конкретной и продуманной стратегии как по отношению к ШОС, так и к другим региональным проектам. Мне кажется, что источником неопределенности национальных интересов ряда стран региона является нестабильность системы власти в этих же странах. По крайней мере для Ташкента сейчас самое главное – найти таких партнеров, которые не так щепетильны в вопросе соблюдения баланса между правами человека и интересами национальной безопасности.

– Не рассматривалась ли вероятность, что ШОС будет заниматься прежде всего блокировкой революционных сценариев?

– Не думаю, что привлекательность Шанхайской организации заключается только в том, что в ее рамках можно будет отслеживать ситуацию в той или иной стране с целью недопущения каких-либо сценариев «бархатной» революции, да и вряд ли ШОС создавался для того, чтобы исполнять роль идеологического жандарма. Однако в дополнение к вашему вопросу скажу так: тема революции еще не исчерпана, по крайней мере, для Центральной Азии. И даже для Кыргызстана, пережившего в прошлом году «тюльпановую» революцию. Но об этом, надеюсь, поговорим в следующий раз.

– ШОС – это огромный и быстро растущий Китай и обладающая огромным ядерным потенциалом Россия. За спинами этих гигантов еще хоть кто-то заметен для западных наблюдателей?

– На лондонской конференции прозвучало мнение, что всем ведущим игрокам так или иначе придется опираться именно на Казахстан при решении возможных региональных конфликтов. Дело в том, что до этого при анализе геополитической ситуации в регионе почему-то все говорили только сквозь призму интересов Вашингтона, Пекина или Мо- сквы. Но в определенный момент аналитики начали приходить к убеждению, что основные ожидания по стабилизации ситуации в регионе должны связываться не с интересами столиц великих держав, а с возможностями стран региона, и в первую очередь – Казахстана. По-моему, на Западе только сейчас начинают убеждаться в том, что необходимо искать партнеров для решения многих региональных проблем в самом регионе. Поэтому к Казахстану сейчас возникает искренний интерес. Тем более Астана никому еще не давала серьезного повода усомниться в последовательности собственной политики.

 

TOP-100 самых читаемых статей