"Старых ран у меня нет, есть новая полезная для страны работа..."


24.03.2005
Источник: "Литер", Иван Пертов, опубликовано 24.03.2005 г.      

Наш собеседник не так давно практически исчез из информационного пространства страны. Хотя было время, когда именно Зейнулла Какимжанов был, как сейчас модно говорить, одним из главных ньюсмейкеров страны. При этом он и как экономист, и как политик всегда отличался одной особенностью: гораздо больше писали о нем, нежели он сам говорил о себе. И в основном была критика. Мы разыскали Зейнуллу Халидолловича и прямо спросили:

– Почему избегаете прессы – вспоминаете старые раны или нечего сказать?

– Во-первых, изменился мой статус. Сегодня я возглавляю финансовую организацию, которая структурирует инвестиционные проекты. Это – бизнес. Имея определенный жизненный опыт, могу сказать: настоящий бизнесмен не может часто и подробно говорить о том, что он делает. Меня, мягко говоря, удивляет, когда некоторые руководители крупных деловых структур заранее открыто излагают свои планы и говорят о своих намерениях в каких-то конкретных направлениях. На мой взгляд, с точки зрения культуры ведения бизнеса это неправильно. Надо сделать то, что задумал, достичь цели, добиться серьезных результатов и только потом с целью дальнейшего продвижения своего продукта об этом говорить.

Хотя мне есть о чем сказать и сегодня, но, думаю, для разговора об итогах работы Инвестиционного фонда Казахстана нам нужно добиться гораздо более заметных и значительных результатов.

— Всем журналистам известно, что вы человек, которого чаще других, образно говоря, «заказывали» в СМИ. С чем это связано?

— Откровенно говоря, я достаточно хорошо знаю технологию организации такого рода публикаций, так как со многими ведущими журналистами у меня хорошие отношения. Например, мне было небезынтересно узнать из недавнего интервью одного из редакторов о том, что он помнит всего один случай оказанного на него давления: когда попросили подготовить ряд нелицеприятных материалов о МГД.

А подноготная всей этой критики была предельно проста. Моим долгом было обеспечивать доходную часть государственного бюджета и требовать исполнения налогового законодательства. Я исполнял свой долг, и исполнял его бескомпромиссно. Вы прекрасно знаете, кто стоит за каждым из СМИ, поэтому можно просто провести параллели между налоговыми проверками, налоговыми спорами и этими публикациями.

Старых ран у меня нет, никогда от этого особо не страдал и не страдаю. Это жизнь, борьба интересов, отношусь к этому как к нормальному житейскому явлению и не испытываю антагонизма к каким-либо СМИ. Со многими организаторами этих публикаций уже после работы в правительстве у меня были откровенные разговоры, они приносили извинения: были не правы, но обстоятельства заставляли играть по своим правилам.

— Ваша новая должность – председатель правления Инвестиционного фонда Казахстана. С чем она связана? В бытность членом правительства, министром государственных доходов, министром финансов вы регулярно отчитывались об успехах ведомства, в том числе и перед средствами массовой информации. Что происходит сегодня? Кому конкретно и в каких масштабах помогает возглавляемый вами фонд?

— Наша задача — реализация инвестиционных проектов с целью создания новых предприятий и расширения действующих производств в соответствии со Стратегией индустриально-инновационного развития Республики Казахстан на 2003—2015 годы. Проще говоря, мы должны структурировать новые либо действующие производства, привлекая инвестиции через акционерный капитал и другие финансовые инструменты.

— То есть Инвестиционный фонд является холдинговой структурой?

— В юридическом смысле Инвестиционный фонд нельзя назвать холдинговой структурой, поскольку мы не имеем контрольного пакета акций предприятий. Однако с точки зрения влияния на процессы формирования этих предприятий и управления ими мы можем сказать, что фонд будет являться многоотраслевой разветвленной структурой, работающей по единым принципам.

Контрольное участие принадлежит инициаторам проектов. При этом мы должны методологически помогать им в формировании бизнеса и решать такие вопросы взаимодействия с государственными органами, как получение налоговых преференций, привлечение инвестиций, заключение долгосрочных контрактов по поставкам сырья, решение инфраструктурных вопросов и других.

Полтора года — срок небольшой для нового финансового института. По сути мы создаем сейчас новую политику в реализации крупных проектов через акционерный капитал, поскольку эта тема в Казахстане практически не развита. И здесь нам приходится решать определенные законодательные проблемы, а также внедрять новую психологию ведения бизнеса, в основе которой — идея структурирования инвестиционных проектов на новых принципах привлечения финансирования.

И, самое главное, мы нащупали алгоритм, как структурировать крупные проекты стоимостью от 30, от 100 млн. долларов через привлечение акционерного капитала и других финансовых инструментов, таких как кредиты, экспортные гарантии, различного рода преференции, облигации. Мы создаем новые подходы в реализации инвестиционных проектов, которые в дальнейшем можно применять как технологию, как методологию. Мы будем структурировать последовательно один проект за другим либо 3-4 проекта одновременно, будут создаваться новые крупные производства и новые отрасли, которые сегодня крайне нужны нашей стране.

— И все-таки, не могли бы вы назвать конкретные отрасли?

— Мы сейчас выработали очень серьезное понимание того, как структурировать проекты в промышленности строительных материалов, включая стекольную промышленность, перерабатывающих отраслях сельского хозяйства, машиностроении, металлургической промышленности, есть также наработки по межотраслевым, инфраструктурным проектам.

Кроме того, один из ключевых аспектов нашей деятельности состоит в том, что мы сегодня предлагаем финансовому сектору и государству в целом новый подход по структурированию крупных инфраструктурных проектов, требующих крупных затрат за счет привлечения частного капитала. И в этом направлении первым пилотным проектом является строительство железной дороги Шар – Усть-Каменогорск, для реализации которого готовится необходимая законодательная и системная база.

На ее основании с учетом полученного опыта и выработанных методик, думаю, уже в ближайшие годы в Казахстане можно структурировать строительство других крупных инфраструктурных проектов, таких как строительство линий электропередач, магистральных газо- и нефтепроводов, железных и автомобильных дорог на принципе концессии. Например, железная дорога Жезказган – Бейнеу, которая свяжет Центральный и Западный регионы страны, линии электропередач Север – Запад, Большая Алматинская кольцевая автомобильная дорога (БАКАД) и другие крупные проекты, по которым мы уже делаем экономические расчеты.

— А в чем заключается суть вашего нового подхода?

— Он основан на использовании механизмов концессии, когда государство поддерживает частную инициативу по реализации инфраструктурного проекта. Это означает, что государство предоставляет все необходимые права на строительство и эксплуатацию этого инфраструктурного объекта.

Как вы знаете, в соответствии с нашим законодательством многие инфраструктурные объекты не могут находиться в частной собственности. Однако есть промежуточная форма, когда за счет частного капитала строится инфраструктурный объект, возвращаются все инвестиции и обеспечивается соответствующий доход на эти инвестиции. А какие это инвестиции? Это, во-первых, акционерный капитал частных компаний, во-вторых, облигации, которые может купить любой частный инвестор. Мы считаем, что эти облигации в первую очередь нужны пенсионным фондам, так как это очень хороший инструмент для вложения денег и получения гарантированного дохода с высокой степенью надежности, поскольку государство заинтересовано в строительстве и дальнейшем получении этого объекта в свою собственность.

Главное преимущество использования данного подхода состоит в том, что у государства сегодня не хватает средств на ведение строительства всех крупных инфраструктурных объектов. При этом на рынке есть свободные средства, имеется заинтересованность в их длительном размещении с гарантированным доходом, а реализация инфраструктурных проектов позволяет обеспечить соблюдение этих условий.

Применение этого подхода имеет системный характер для экономики нашей страны. На пространстве СНГ впервые создается такая форма структурирования инвестиционных инфраструктурных проектов за счет частных средств.

— В связи с этим вопрос. Вы говорили о том, что у вас есть крупные проекты в металлургической промышленности. Но при этом все основные металлургические предприятия принадлежат иностранным лицам. Насколько они заинтересованы в том, чтобы пускать других? Ведь известна дилемма: то, что выгодно для государства, невыгодно иностранной компании…

— Вокруг наших крупных предприятий можно создавать очень много производств, которые углубляют переработку и повышают эффективность использования сырья. И откровенно хочу сказать, что не всегда интересы наших крупных иностранных инвесторов соответствуют долгосрочным интересам государства, поскольку через вывоз сырья в краткосрочном периоде можно получить гораздо больший эффект, используя такие схемы, как оффшорные зоны. То же касается и использования отходов производства. Искусство государственного управления заключается в том, чтобы создать необходимые законодательные требования. Если ты не хочешь создавать новый передел, то его может сделать другой, но ты обязан поставить сюда сырье на недискриминационных условиях. И наше государство принимает в этом направлении меры, хотя они могли быть гораздо весомее, жестче и конкретнее.

Например, «Миттал стил Темиртау» уже три года обещает создать в Казахстане производство труб и сортового проката, но понятно, что эти производства не вписываются в его глобальную стратегию. Если предприятие не заинтересовано в этом, то Инвестиционный фонд готов сам структурировать эти проекты, и мы будем двигаться в данном направлении.

— А какие у вас полномочия? Ведь никто не может отрицать, что в нашей экономике отрасли в основном монополизированы, как говорится, у каждого свой огород, и если вы захотите пойти в любую отрасль, то все равно столкнетесь с этой монополией?

— Для решения этой проблемы у государства есть два пути. Первый — диалог, убеждение и обоснование, что это производство необходимо государству. Второй – законодательные требования. Рычаги есть. Другое дело, что нужно эту проблематику видеть и добиваться реализации поставленных задач.

— Известно, что экономику страны можно назвать успешной в том случае, если внутренние инвестиции казахстанских бизнесменов равняются или превосходят объем внешних. Всем известны астрономические суммы зарубежных инвестиций в экономику Казахстана за годы независимости. К какому времени, по-вашему, может наступить момент, о котором мы говорим – когда мускулатура наших инвесторов не будет уступать мощи иностранцев?

— С точки зрения статистики этот перелом уже наступил. Но здесь есть определенная специфика. Что такое внутренние инвестиции? Это инвестирование доходов, остающихся в вашем распоряжении, в основные средства, в развитие производства. Иностранные же инвестиции привлекаются из-за границы.

По данным статистики, уже на протяжении последних нескольких лет доля внутренних инвестиций за счет собственных средств предприятия выше, чем доля инвестиций, привлекаемых извне. Но нельзя забывать, что в этих внутренних инвестициях большую часть занимают инвестиции тех предприятий – резидентов Казахстана, которые находятся под иностранным контролем. И в этом плане их доля гораздо больше, чем инвестиции казахстанских предприятий, принадлежащих отечественному бизнесу. Это с точки зрения статистики.

Понимаю, что содержание вашего вопроса глубже, это вопрос о возможностях отечественного бизнеса. Понятно, относительно возможностей предприятий, находящихся под иностранным контролем, у отечественного бизнеса они существенно меньше. И здесь очень серьезный философский вопрос. Как говорится, нет худа без добра. Находясь в трудных условиях, наш отечественный бизнес выработал сильнейшую внутреннюю мотивацию к самовыживанию и саморазвитию. И с точки зрения долгосрочной перспективы это важнее, чем близость к ресурсам. Наверное, если бы отечественный бизнес был ближе к ресурсам, к сырьевым источникам, он не развился бы по своему внутреннему потенциалу до того уровня, на котором он сейчас находится.

К казахстанскому отечественному бизнесу я отношусь с большим уважением, поскольку очень много по работе сталкиваюсь с нашими бизнесменами, вижу их энергию, мотивацию, когда на пустом месте создаются рентабельные производства. Это уже сформировавшаяся культура самовыживания, что намного, повторю, важнее, чем владение каким-то конкретным ресурсом. Думаю, что культура бизнеса, которая формировалась в Казахстане в менее благоприятных условиях, чем, скажем, в России, в то же время более продвинула его с точки зрения качества менеджмента, маркетинга, интеграции в международную сферу, поиска и привлечения инвестиций в экономику. Согласитесь, что это позитивно.

— Позитивно, но спорно. Вы как бы хотите оправдать то, что иностранные инвесторы находятся в заведомо благоприятных условиях по сравнению с казахстанскими инвесторами.

— Тогда давайте посмотрим с другой стороны. В журнале «Форбс» опубликован мировой рейтинг миллиардеров, где Россия по их количеству находится на втором месте. Если даже не принимать во внимание все аспекты формирования богатства российских миллиардеров, то в любом случае это один из индикаторов положения страны в международной экономике. И главная задача нашего государства, чтобы в списке миллиардеров мира были наши национальные бизнесмены. В этом плане должен быть серьезный системный рывок, на основании которого будут сформированы мощные бизнес-структуры под управлением наших отечественных бизнесменов.

— В таком случае почему, по вашему мнению, наше государство недостаточно активно защищает своих граждан, работающих на предприятиях, находящихся в управлении иностранных инвесторов, к примеру, вопиющий случай на «Миттал стил Темиртау»? Согласитесь, что права рабочих частных предприятий, принадлежащих казахстанским предпринимателям, защищаются гораздо эффективнее. В чем вы видите возможный выход из такого положения?

— Думаю, что ключевой момент здесь заключается в таком понятии, как социальная ответственность. Из чего она складывается? На мой взгляд, из сопереживания тем людям, которые работают с тобой, и желания создавать для них с каждым годом более благоприятные условия жизни и труда. Понятно, что у людей, выросших на этой земле и являющихся частью нашего народа, степень социальной ответственности, социального сопереживания намного выше. Я знаю многих бизнесменов, которые реально делают все, чтобы с каждым годом улучшалось социальное положение людей, работающих с ними. Это одна из главных внутренних мотиваций для деятельности. Есть ли такая мотивация у менеджеров, которые работают на предприятиях под иностранным контролем? Думаю, не у всех.

— Казахстан по-прежнему инвестиционно привлекательное государство или, как утверждают зарубежные корпорации, в последние годы в законодательство, особенно в части налогообложения и экологических требований, внесены изменения, делающие Казахстан менее перспективным для бизнеса? В бытность министром финансов вы поднимали вопрос о необходимости сбалансированности доходов, поступающих от добычи нефти, между госбюджетом и нефтедобывающими крупными компаниями. Как член правительства в недавнем прошлом и бизнесмен в давнем прошлом и сейчас, в чем вы видите успехи и недостатки нынешнего кабинета министров в части формирования государственных доходов?

— Вы хорошо понимаете, что как руководитель Инвестиционного фонда Казахстана, являющегося государственным институтом развития, я не совсем свободен в изложении своей позиции. Тем не менее, не претендуя на истину в последней инстанции, остановлюсь на некоторых моментах.

В ходе разработки и принятия Налогового кодекса мы стремились заложить в нем основы долгосрочной политики. У нас было четкое понимание того, что и в каком году необходимо было сделать на ближайшие десять лет. Ведь любая политика в сфере государственных доходов должна зависеть от конкретных экономических условий, от конкретных условий развития тех или иных сфер экономики. И с этой точки зрения хочу сказать, что сейчас в определенной степени изменена парадигма той долгосрочной модели, которая закладывалась в Налоговый кодекс.

По нашему мнению, должна была реализоваться следующая логика: более равные условия для всех, за исключением тех зон льгот, которые используются как механизм сокрытия налогов. Главная цель — снижение общей налоговой нагрузки. Как вы помните, на протяжении нескольких лет снижались НДС, подоходный и социальный налоги, создавались специальные налоговые режимы для малого бизнеса и аграрного сектора. В этом плане остается еще два основных резерва для снижения налоговой нагрузки: это снижение налогов на высокий уровень заработной платы – свыше 60 000 тенге и свыше 120 000 тенге. Второе — корпоративный подоходный налог. Необходимо очень четкое понимание, когда и в какой форме снижать корпоративный подоходный налог. Потому что есть условия, при которых снижать корпоративный подоходный налог надо очень осторожно.

Если у вас стабильность контракта, если вы на ней настаиваете, то, пожалуйста, платите по стабильной ставке 30 процентов, как это было на момент заключения контракта. Но для тех, кто не занимается недропользованием, однозначно необходимо снижать корпоративный подоходный налог. При этом надо помнить, что всегда существуют механизмы перетока доходов предприятий, которые пользуются правом недропользования, и предприятий, которые этого права не имеют. Это тоже отслеживаемый, но достаточно сложный для контроля процесс. Для этого требуется высший профессионализм. Сейчас выбрано другое направление налоговой политики. Созданы новые зоны льгот, которые позволят уходить и прятаться от налогообложения, они серьезно усложняют администрирование. А самое главное, создаются более благоприятные условия для коррупции в налоговых органах, поскольку от заключения налоговика будет зависеть применение норм налогового законодательства. Как только повышается субъективная роль налогового инспектора, степень администрирования серьезным образом ухудшается. Это главное стратегическое расхождение.

С точки зрения администрирования понятно, что нужно снижать субъективную роль налогового инспектора. Для этого необходима дальнейшая автоматизация процессов налогового администрирования. В этом плане работа идет, но недостаточно активным образом. Почему? Потому что внедрение информационных технологий в любых государственных органах будет вызывать сильнейшее сопротивление на всех уровнях этих государственных органов. И эти проблемы могут решаться только путем сконцентрированных и волевых усилий руководства министерств. А сегодня требуемой сконцентрированности мы не видим.

Также, на наш взгляд, темпы роста государственных доходов неадекватны макроэкономической конъюнктуре и конъюнктуре на мировых рынках.

— Каково ваше общее отношение к нынешнему посланию главы государства народу Казахстана? Какие идеи вы считаете наиболее привлекательными?

— Послание главы государства особенно сильно серьезными социальными улучшениями и выплатами практически для всех слоев населения с низким уровнем доходов. Есть два направления использования дополнительных средств, поступающих в бюджет: это увеличение расходов на программы развития либо увеличение социальных расходов. В наших условиях, с учетом недостатков, имеющихся в системе государственного управления, увеличение социальных расходов гораздо более благоприятно повлияет на экономику. Существуют законы связи роста доходов и роста потребления. Когда у людей с невысоким доходом появляются дополнительные средства, на что они их направляют? В первую очередь, на изменение структуры питания, увеличение потребления белков, овощей и фруктов. Это прямое влияние на аграрный сектор, дополнительный спрос на продукты питания. Затем — приобретение жилья, рост потребления услуг. Это тоже прямое влияние на экономику. Вы как СМИ также находитесь на пятом или шестом месте, потому что в структуре потребления существенно повышаются расходы на получение информации: приобретение газет и журналов, новых средств коммуникаций, использование Интернета и т.д. Поэтому послание главы государства имеет огромное системное влияние на все экономические отношения.

В чем заключается сегодня проблема по исполнению расходной части бюджета? В том, что программы развития исполняются неэффективно. Они и не могут исполняться эффективно, поскольку наполнение инвестиционными ресурсами предприятий с их имеющимся производственным потенциалом перешло ту грань, когда они в полном объеме могут исполнять все государственные программы развития. Это — объективная причина. Президент всегда очень хорошо видит такие переломные моменты в экономике.

Еще раз хочу сказать: это имеет огромное и системное влияние на развитие бизнеса. В первую очередь для тех видов бизнеса, которые производят товары народного потребления, предприятий аграрного сектора, строительства, предоставления различных услуг, коммуникации, внутреннего туризма. Можно сказать, степень готовности экономики к эффективному освоению этих дополнительных доходов населения сегодня неадекватна, на мой взгляд, масштабам социальных улучшений, которые заложил в своем послании президент Республики Казахстан.

— То есть высока вероятность инфляции.

— Вероятность того, что нам будет трудно удерживать инфляцию, очень высока, так как в нашей экономической политике мы на 3-4 года отстаем от потребностей и объективных требований рынка. Конкретный пример. Почему выросли цены на строительные услуги и строительство жилья? Потому что абсолютно не хватает всех строительных материалов — качественного песка, щебня и т.д. Я не говорю уже о производстве более сложных материалов, таких, как керамика, кирпич, цемент, напольные покрытия, арматура, металлические конструкции, деревянные изделия и т.д. Это означает, что мы запаздываем со структурированием ресурсной базы строительства.

Мы видим, что возникает давление на финансовый сектор в виде роста пассивов, активов банков и других финансовых учреждений. Это тоже создает определенные проблемы. Представляете, идут новые дополнительные выплаты в виде доходов населения, значит, будет существенный рост вкладов в пенсионные фонды. Где инструменты для эффективного использования этих средств? Их нет. Дай бог, чтобы успели за 2-3 года реализовать нашу концепцию инфраструктурных облигаций. Необходимо принимать серьезные меры, любая задержка, любое торможение внесет серьезный дисбаланс в экономику.

Сегодня дальнейший рост программ ипотечного кредитования сталкивается с очень серьезным ограничением качественных мощностей строительных организаций. Там тоже наметился предел. Вывод: деньги будут направляться на товары длительного пользования. Это — рост импорта, отток валюты. В этом плане индустриально-инновационная политика должна быть гораздо более активной, потому что для обеспечения правильного внешнеторгового баланса вместо товаров длительного пользования необходимо больше импортировать новые технологии. Для этого нужно создать инструменты аккумулирования средств частных инвесторов в целях реализации крупных и средних инвестиционных проектов.

И здесь развитие частных инвестиционных фондов — крайне важное направление, в котором мы опять-таки отстали лет на 5-7. Мы создали законодательство, теперь для формирования методологии, формирования соответствующей культуры необходимо как минимум еще 3-4 года.

Куда будут направляться остальные деньги? На банковские депозиты. Возникнет дополнительное напряжение в сфере размещения средств банков. Быстро растущие активы банков нельзя рассматривать только как позитив, в этом есть и потенциально негативные проявления. Когда не готова инвестиционная сфера, быстрый рост активов банка в наших условиях опять-таки будет приводить к ухудшению структуры кредитов. Повышаются риски в банковской системе. Нельзя не замечать, что в банковской, финансовой системе назревают узкие места в виде конкретных финансовых организаций, политика которых не является адекватно сбалансированной.

Послание главы государства заложило мощный качественно новый уровень социальных расходов. Это машина, которая генерирует социальные расходы и которую невозможно остановить. И если не будет адекватной политики с точки зрения государственных доходов, то не исключено напряжение в сбалансированности доходов и расходов в 2007—2008 годах. Если к тому же выявятся болевые места в финансовой системе, то возможна определенная макроэкономическая финансовая дестабилизация за пределами 2007—2008 годов. Не видеть этого нельзя.

Поэтому должна быть адекватная политика государственных доходов. Нельзя создавать новые дырки в налоговом законодательстве. Сейчас там появились большие дыры, которыми начинают пользоваться. Достаточно двух-трех лет, чтобы они стали массовыми в применении. Кроме того, те дыры, которые остались с момента принятия налогового законодательства в 2001—2002 годах, сегодня становятся большой проблемой для государства. Мы их видели, но в то время было невозможно все решить сразу. И то, что мы не закрываем эти дыры, а создаем новые, бесследным не останется.

— Можете их назвать?

— Это – система налогообложения страховых организаций, многие льготные нормы в финансовом секторе по обращению ценных бумаг, неправильное применение режимов для малого бизнеса, незавершенная система администрирования НДС, так называемые льготы для предприятий, создающих добавленную стоимость или подпадающих под стандарт качества менеджмента, и ряд других.

— Известно предубеждение бывших министров, что зачастую структурное реформирование правительственных органов делалось «под конкретного человека». Ощущаете ли вы, что так было и в вашем случае?

— Наверно, было бы неправильным преувеличивать роль отдельного человека в этом вопросе, но такое возможно. Одним из примеров, на мой взгляд, является создание новой конфигурации экономического блока правительства в 2002 году, которое было ошибочным. Жизнь все больше убеждает меня в правильности такого понимания. Секрета делать не буду, я открыто высказывал свою точку зрения главе государства и руководителям правительства.

Во-первых, нельзя было смешивать вопросы макроэкономического планирования с вопросами составления годового бюджета. Во-вторых, нельзя было разрушать цельную систему обеспечения сбора государственных доходов. В-третьих, методологически в принципе нельзя разделять функции составления республиканского бюджета и его исполнения. Реорганизация экономического блока правительства в 2002 году, как вы знаете, не соответствовала этим базовым принципиальным моментам.

Было разрушено Министерство государственных доходов. Думаю, что оно было разрушено несвоевременно. Да, МГД стало представлять из себя определенное образование, которое создавало обоснованное беспокойство для некоторых. Но тем не менее с государственной точки зрения оно не выполнило до конца своей роли. Заложенная в Налоговый кодекс политика оказалась нереализованной, налоговое администрирование – незавершенным, налаживаемый порядок в таможенных органах был повернут вспять.

Как только в таможенных органах появились очень жесткие требования, как только стала формироваться жесткая вертикаль для обеспечения качества таможенного администрирования и борьбы с коррупцией, то произошли все эти изменения по выделению таможенной службы как самостоятельного органа.

На мой взгляд, таможенная служба — это такой орган, в котором нельзя допускать формирования групповых интересов. Потому что как только там появляются сферы влияния и ее сотрудники, так сказать, рапортуют не только начальнику, то возникают очень серьезные проблемы.

Так сложилось, что сегодня в государственной системе управления у нас нет достаточно сильного органа, который отвечал бы за макроэкономические прогнозы и планирование. Такая работа требует применения серьезных профессиональных знаний и тяжелого умственного напряжения, поэтому, на мой взгляд, невозможно совмещать вопросы макроэкономики и формирования государственного бюджета. Тем более, если возможность ощущать свое влияние в процессе формирования текущего бюджета для некоторых людей важнее, чем приносить реальную пользу государству.

— Некоторые СМИ не так давно распространили информацию о том, что в ближайшее время вы можете вернуться в правительство. Это медвежья услуга или в действительности такие планы имели место? Изменились ли после этих публикаций ваши отношения с премьером?

— Вы знаете, моя нынешняя работа профессионально очень интересна и приносит огромное удовлетворение. Мы прилагаем все усилия, чтобы с нашим участием были построены новые заводы, появились новые отрасли, которые создадут много новых рабочих мест. Думаю, что на этом поприще сегодня приношу государству, людям пользы гораздо больше, чем в стенах правительства. В сегодняшних условиях работа в государственных органах не самая лучшая форма правильной жизни.

Все эти разговоры на мои отношения с премьер-министром не влияют. Скажу искренне, с его стороны мы чувствуем максимальную поддержку работы фонда. Мы реализуем инвестиционные проекты, создаем новые подходы по структурированию новых производств. Считаю, что в этом плане мы полезны правительству, в том числе и премьер-министру. Поэтому в этом отношении объективность выше субъективности.

— Напрашивается такой вопрос. Вы говорили, что после работы министром в правительстве полезно было бы поработать в бизнесе. И все-таки у вас выработался определенный опыт и метод работы в правительстве. Могли бы вы быть еще полезным сейчас в составе правительства?

— Очень хороший вопрос. Развивая его, скажу, что в правительстве нельзя работать долго. Происходит естественный отрыв от объективности, от происходящих в стране процессов. И это неизбежно. Сегодня, работая в бизнесе, мы видим нерешенные проблемы и пути их решения гораздо лучше. Например, внесены на рассмотрение предложения по усовершенствованию закона «Об акционерных обществах». То же касается и законодательства по инфраструктурным облигациям, дальнейшему совершенствованию налогового законодательства, мерам по борьбе с бюрократией и коррупцией.

— Многие аналитики постоянно причисляют вас к тайным сторонникам ряда политических партий. Есть ли у вас соответствующие симпатии или вы напрочь аполитичны? Согласны ли вы с мнением Г.Марченко о том, что в современном Казахстане можно заниматься бизнесом, абсолютно не участвуя в политических процессах и не завися от определенных политических группировок? К примеру мы в этом очень сомневаемся…

— Да, можно, но придется заниматься малым бизнесом. В крупном бизнесе нельзя не опираться на власть, быть вне каких-то политических контуров. При этом в наших условиях, занимаясь бизнесом, все время сталкиваешься с проявлениями бюрократии и коррупции. Поэтому необходимо постоянно решать проблемы борьбы с ними. Поскольку одному делать это опасно, лучше действовать через общественные объединения – отраслевые ассоциации, форум предпринимателей и т.д.

Работая сегодня в бизнесе, мы видим многие проблемы с новой точки зрения. То, что у нас за последние годы явно усилились бюрократия и коррупция, это секрет только для тех, кто не хочет этого замечать. Это не критика моих бывших коллег, потому что никого не могу ни в чем обвинять огульно, но в чем основная проблема? В том, что мы, возглавляя то или иное ведомство, зачастую не видим, как пишутся нормативные документы, когда появляется очень много знаков препинания и «но», создающих большое количество бюрократических препон, которыми умело манипулируют в государственных органах. Эти бюрократические препоны являются основой для коррупции. Поэтому необходимо совершенствовать систему нормативного законодательства, и это в первую очередь должны делать руководители ведомств.

— Этот вопрос касается лично вас. Вот вы критикуете систему, но кажется, что вы хотите остаться в стороне. Известно, что до этого вокруг вас всегда кипела жизнь, но сейчас — нет. И кажется, что вы отошли в сторону. Вы всегда были инициатором, большим инициатором, сейчас вы ничего не хотите инициировать. Не устали ли вы?

— Это не совсем так. Самое главное — любая работа должна приносить удовлетворение. В последние годы работа в правительстве была очень напряженной. Потому что все время борьба, все время оборона, все время защита. В это время не создаешь, а защищаешь то, что создавал. Очень много времени было потрачено неэффективно.

А сейчас у меня работа гораздо более интенсивная, творческая. К нам приходит огромное количество людей с идеями и проектами. Мы совместно с ними структурируем новые производства, методологически помогаем им в развитии бизнеса. У нас уже есть конкретные результаты. Мы вносим предложения по совершенствованию законодательства, разрабатываем новые подходы по формированию отечественного бизнеса.

К примеру, что такое инфраструктурные облигации, инициаторами создания которых мы являемся? Это – новое системное явление во всей финансовой жизни страны. Мы генерируем новые идеи в развитии системы информатизации общества.

Все это политика конкретных действий, и мы шаг за шагом добиваемся значимых результатов. Такая работа приносит удовлетворение, нет пустой траты времени, не надо никого убеждать и кому-то что-то доказывать. Надо просто работать.

— Из тех людей, с которыми вы когда-то вместе работали в правительстве, кто-то до сих пор находится во власти, кто-то в оппозиции. Общаясь с ними, что вы чувствуете?

— Так сложилось, что у меня искренние, хорошие, человеческие отношения со многими, кто сегодня находится на высоких государственных должностях. У меня искренние, хорошие, человеческие отношения со многими людьми, которые ранее занимали высокие должности, а сегодня находятся в оппозиции к власти.

Каждый из них – большая личность, достойная высокого уважения. Это основа наших отношений. И отношения власти, отношения денег лично я не могу поставить выше человеческих отношений.

Я не могу осуждать того или иного человека, если у него очень сильные властные амбиции или очень сильная любовь к деньгам. Нельзя считать это недостатком отдельного человека. Это нечто свыше. Есть бог, есть дьявол. То, что многие люди не могут побороть в себе, это от дьявола, от шайтана.

Если я вижу, что у какого-то человека стремление к власти, стремление к деньгам доминируют над духовными отношениями между людьми, на мой взгляд, это не проблема отдельного человека, это общефилософская проблема. Лично я не могу испытывать негативного отношения к такому человеку, он больше заслуживает не ненависти, а сострадания, а в некоторых случаях – даже жалости.

 

TOP-100 самых читаемых статей