"Особенности казахстанской рыбалки. Рыба ищет где глубже, а человек - где рыба. Уточним, в Казахстане эта поговорка имеет предельно конкретный смысл..."


15.08.2002
Источник: "Новое поколение", Андрей Губенко, опубликовано 05.05.2000 г.      

Потому что речь идет не просто о рыбе, а об осетровых, имеющих несчастье размножаться посредством драгоценной черной икры. Да и упомянутый человек - не абы какой, а аким Атырауской области Имангали Тасмагамбетов

Икорный бизнес

У тамошних рыбаков есть примета: каждую весну, когда начинается путина, то есть осетровые идут на нерест, благословенный прикаспийский край сотрясают скандалы. Дело в том, что наряду с этим естественным биологическим процессом происходит и другой (и поверьте, не меньше заслуживающий научного изучения) - распределение лимитов на вылов рыбы, в том числе и осетровых.

Галдеж стоит неслучайно. Если нефть, другое богатство края, хоть и приносит барыши, тем не менее требует больших затрат, то икра - это "черное золото", которое достается даром. Ну какой вы еще можете назвать бизнес, без каких-либо расходов приносящий за несколько десятков дней путины десятки же миллионов долларов (то есть, грубо говоря, в день по миллиону)?!

В Америке в свое время предметом повышенного интереса теневого сектора был игорный бизнес. В Казахстане Бог дал - икорный. Хотя, надо признать, Казахстан - все-таки не Америка: роль мафии у нас с успехом играют чиновники.

В прошлом году немало шума наделал скандал вокруг Ибрагима Джумалиева, в то время шефа Урало-Каспийского бассейнового управления. "НП" достаточно подробно освещало этот конфликт, поэтому напомним лишь, что именно г-н Джумалиев тогда распределял лимиты, в чем "преуспел" настолько, что его деятельностью заинтересовалась прокуратура.

В конце концов обер-егерь был смещен, однако о том, что порядок наконец наведен, говорить пока рановато. Есть основания полагать, что за г-ном Джумалиевым на самом деле стоял аким Атырауской области, рьяно поддерживавший своего подопечного во время скандала. Так вот, атырауский воевода свою войну выиграл. Ведь если прежде он и Министерство экологии и биоресурсов оспаривали друг у друга право распределять лимиты, то нынче бывшее управление разделено на две половины. Та, что осталась Министерству, ловит браконьеров. А та, что банкует икрой (определяет, какому ТОО и сколько можно выловить осетровых), отошла под акима.

Так что г-н Тасмагамбетов может праздновать победу и закусывать икрой. Жаль только, что победа эта - сугубо личная и не имеет никакого отношения ко всем остальным: ни к тем, кто из нее выводится, ни тем, кто от нее заводится.

Сила вещей

За всеми этими скандалами и склоками отходят на второй план куда более серьезные проблемы. Их, по существу, две. Поголовье осетровых "завидными" темпами уменьшается. А икорный бизнес никак не обретет цивилизованные рамки и международные нормы. Но поскольку дележка миллионов - занятие, безусловно, куда более увлекательное, на решение этих проблем у ответственных чиновников не хватает ни времени, ни энтузиазма.

Однако по порядку. Тем, кто бывал за границей, наверное, приходилось видеть, что банки с черной икрой там продаются почти исключительно иранского производства. Не знаю, кому как, а лично мне обидно. И не потому даже, что, не составляя конкуренции тому же Ирану на мировом рынке, Казахстан теряет совсем нелишние деньги в твердой валюте. Нет, тут дело в другом - в некоей хорошей спортивной злости: а чем мы хуже?!

Рекламщики и имиджмейкеры знают, что у каждого продукта, товара есть так называемая легенда - привлекательный образ товара, наряду с полезными свойствами заставляющий покупателей его приобретать. Штука в том, что у некоторых вещей легенда настолько яркая и смачная, что товар выходит за рамки экономики и перемещается в область культуры. Ну например: кубинские сигары сделали для популяризации Кубы больше, чем вся кодла во главе с Фиделем и Че Геварой. Смекаете, к чему клоню?

Икра - элитный продукт, но еще более роскошный образ, и в этом плане надпись на банке "Made in Kazakhstan" была бы неплохим привеском к потугам государства завоевать авторитет на международной арене.

Тем более что сама икра у нас ничуть не хуже иранской. В Каспийском море обитают три стада осетровых: уральское, волжское и иранское. И специалисты утверждают, что самым ценным среди них с пищевой точки зрения является первое, то есть наше. "Тогда в чем же дело? - спросите вы. - Почему Казахстан до сих пор не стал мировым экспортером икры?" Все упирается в политику.

Дело в том, что икра осетровых попадает под Конвенцию о международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения. Сей документ подписан в марте 1973 года в Вашингтоне, в том числе и Советским Союзом, правопреемником которого является, как известно, Россия. После распада СССР Казахстан оказался за пределами соглашения (хотя ратифицировать Конвенцию не составляло труда) и экспортировал икру по-прежнему через Москву. Сами понимаете, все это было не очень-то законно, а потому совсем даже непрозрачно. Впрочем, почему было? Остается и впредь. Хотя год назад Казахстан присоединился к упомянутой Конвенции, а правительство в декабре прошлого года приказало даже принять меры по обеспечению соответствующих обязательств, меры, господа, до сих пор не приняты. Не будем углубляться в пучины юриспруденции, заметим лишь, что нам надо обеспечить соблюдение некоторых формальностей, но поскольку за икорными войнами не до того, мы по-прежнему теряем и деньги, и славу.

Редкая рыба доплывет до середины Урала

Однако даже если со временем у нас будет наведен порядок в икорном бизнесе, как бы не было поздно. Поголовье осетровых, как уже говорилось, катастрофически падает и связано это с тем, что браконьерство на Каспии приобрело чуть ли не общенародный характер.

Теряют от этого и люди, и рыба. Мы - потому что получаем некачественный продукт. Браконьеры особо свирепствуют не на реке, а в море, где их труднее поймать. Осетровые в процессе своей ежегодной миграции идут на нерест из Каспия вверх по Уралу. И "по науке" рыбу надо бить уже в реке, когда икра созрела. Когда же белуг и севрюг вылавливают в море, их икра еще недостаточно кондиционна.

Ну а осетровые теряют в поголовье. Лимиты на законный отлов устанавливаются учеными так, чтобы не возникло угрозы для популяции. В этом году, например, квота составила около 350 тонн. Но кто знает, сколько к этому добавят браконьеры. И если лет 20 назад осетровые доходили до Уральска, а в Гурьеве ничего не стоило поймать рыбину простой петлей, то теперь о тех временах вспоминают как о золотом рыбацком веке.

Егеря бороться с браконьерами не в состоянии: нет денег, а раз так, то не хватает людей и техники. Нет денег, кстати, и на то, чтобы регулярно чистить дно, без чего путина затруднительна.

Лишь в последние год-два были построены осетроводные заводы, выпускающие мальков. Без подобных заводов нелегко торговаться с другими прикаспийскими странами за увеличение лимитов. Но, кстати, в Казахстане их даже и сейчас всего два, а в России, например, целых девять.

Из-за недостатка финансирования в загоне и наука. Хотя в других странах она не стоит на месте и приносит неплохие дивиденды. В той же России додумались уже до такого ноу-хау: пойманную рыбину не убивают, а привозят на завод, делают ей своеобразное "кесарево сечение", икру забирают, а самку отпускают на волю, чтобы в свой черед попользоваться ею еще раз. Грустно, но у нас зачастую, выпотрошив икры, осетров просто выбрасывают (это касается, разумеется, браконьеров, но какая, в сущности, разница?).

К сожалению, рыба не всегда ищет, где глубже. Осетровые - древние, примитивные, а потому глупые рыбы: ищут, где мельче, отчего становятся легкой добычей человека. Да и сам человек, даром что Бог наградил его разумом, в своей жадности и недальновидности часто действует себе во вред: казахстанская природа щедра, вот только пользуемся мы ее богатствами как-то неумело.

Черная икра - она не всегда черная. Встречается, как это ни парадоксально, и белая черная икра. Физиологически это объясняется тем, что рыба вымечивает не всю икру, часть ее остается в брюхе, с годами обрастает жиром и белеет. Называется такая икра "царской", из-за неповторимого вкуса и редкости. Но, похоже, она скоро станет диковинкой и для правителей. Редкая рыба нынче доплывет до середины Урала.

 

TOP-100 самых читаемых статей