"Государство, защищающее интересы узкого круга лиц, обречено…"

09.07.2004
Источник: "Мегаполис", Срым Ержанов, опубликовано 08.07.2004 г.

-Как отдыхаете, Гани Алимович? Парламент на каникулах. Как намерены провести время до 1 сентября?

-Отдых, скорее, на бумаге, а на деле – опять горячая пора. Сейчас, думаю, не только я один, а 90 процентов мажилисменов озабочены предстоящими встречами с избирателями, отчетом перед ними: что сделано за пять лет, может быть, заработать доверие на будущее. На новые выборы 19 сентября большинство депутатов этого созыва наверняка будут снова баллотироваться. Я же на сей раз по округу не избираюсь, но тем не менее считаю своим долгом отчитаться перед избирателями за истекший срок. Коль скоро я являюсь лидером партии, по должности обязан участвовать не по одномандатному округу, а по партийному списку. К тому же теперь “Ауыл” впервые идет как самостоятельная политическая партия, и в такой ситуации идти по округу, я считаю - это измена своим принципам. Хотя пройти по округу мне было бы легче.

-Это вам подсказывает опыт независимого кандидата, обретенный на прошлых выборах?

-Да, я уже дважды избирался, оба раза как независимый. Выдвигала наука - Аграрная сельскохозяйственная академия. Избирался вопреки тем официальным установкам, которые, как правило, ничего хорошего не сулят…

-Неужели у одномандатника путь в парламент менее тернист?

-Уж во всяком случае проблем было бы гораздо меньше. По партийным же спискам ожидается нелегкая борьба, ибо мест всего десять, а количество партий уже достигло 12-и. Есть партии с большими амбициями, подтвержденными соответствующими властными и финансовыми ресурсами. Мы - партия, электорат которой самые беднейшие слои общества: это ученый мир, интеллигенция и крестьяне. Поэтому у нас таких возможностей, как у других, проводить крупные затратные акции, нет. Мы стараемся работать с людьми, объяснять ту платформу, которая у нас есть. Мы провели областные партийные конференции, теперь готовимся к съезду, который пройдет в конце июля, где дадим развернутую платформу нашей партии, с чем мы идем на выборы. Здесь же и утвердим партийные списки, а также кандидатов по одномандатным округам. Так что сказать, что мы собрались отдыхать сейчас, наверное, было бы не совсем точно.

-Сразу после закрытия сессии вы оживленно общались с министром образования и науки. И при этом продолжали оставаться хмурым…

-Вы это заметили? Интеллектуальная сфера - это будущий кадровый потенциал экономики, образования и науки. Не могу сказать, что министр меня чем-то особо огорчил, но и удовольствия эта беседа мне не доставила. Мы с ним обсуждали вопросы науки и перспективы научных проектов. Так уж вышло, у нас сейчас параллельно существуют две академии: Национальная и Академия сельскохозяйственных наук. И статус у них один, обе являются республиканскими общественными объединениями. Но в отличие от национальной, наша объединяет в своих рядах всех ученых-аграрников. Мы недавно провели общее собрание, работаем вплотную с Минсельхозом, ибо государственная аграрная, в том числе и научно-техническая политика – его прерогатива. Вместе готовим концепцию научного обеспечения агропромышленного комплекса. Актуальные вопросы обсуждаем на заседаниях президиума, общем собрании. Так вышеназванную концепцию готовим на научно-технический совет Минсельхоза. Одним словом - Сельхозакадемия и МСХ работают в тесном взаимодействии. В числе вице-президентов Академии – руководители министерства. К сожалению, в это время появляется другая Академия наук, которая опирается на нескольких пожилых ученых. Я обращал внимание министра, что это не совсем правильно, дескать, сегодня надо искать не разногласия, а разумные точки соприкосновения. Раз вся аграрная наука в составе Минсельхоза и Сельхозакадемия работают рука об руку с ним, то, наверное, и мешать этому не надо.

- Гани Алимович, а не следствие ли это того, что солидные ученые уходят во власть, а агарная наука остается бесхозной?

- Думаю, что это слишком громко сказано. Во власть из науки уходят единицы. К сожалению, власть в свою сферу деятельности науку допускает не очень-то охотно.

- И все же есть исключения…

- Исключение, подтверждающее правило. Чтобы перечесть ученых в мажилисе, хватит пальцев одной руки. Непосредственным же поводом выдвижения меня депутатом были, как ни странно, действия депутатов предыдущего созыва, которые приняли Закон “О науке и образовании”, где написали “кандидатам и докторам наук, работающим в системе образования, делается надбавка к оплате за ученую степень”. Но это почему-то не касалось кандидатов и докторов наук, работающих в научно- исследовательских институтах. Это несправедливо, потому что наука в целом делается у нас в научно-исследовательских институтах. Высшие учебные заведения прежде всего призваны популяризировать те достижения, которые есть, и дать студентам уже известную истину. Они не открывают новых знаний. Естественно, это возмутило научную общественность, и поэтому ученые Сельхоз-академии выдвинули меня в депутаты, чтобы восстановить эту несправедливость в парламенте.

- И вам это удалось?

- В какой-то степени. Мы приняли Закон “О науке”, где есть норма надбавки за кандидатскую и докторскую степени ученым, работающим в НИИ. Сейчас в материальном плане кандидаты и доктора в вузах и НИИ поравнялись.

- Гани Алимович, как вы относитесь к выражению: “Политика - грязная вещь”? Зачем в таком случае человеку “пачкаться” по доброй воле?

- Я полагаю так: если политика делается грязными руками, то это будет грязная вещь. Что бы ты ни делал, если делаешь со светлыми помыслами и чистыми руками, это грязью считать нельзя. Если строить политику для лоббирования корыстных целей какой-то определенной группы людей, и для этого идут на подлог, обман с подключением средств массовой информации, манипулируют сознанием людей, - это грязная политика.

- А у нас это происходит?

- В какой-то мере да.

- Может быть, нужен Закон “ О лобби”? Ведь так или иначе лоббируются различные интересы.

- Да, лоббирование идет. Политические партии тоже лоббируют интересы определенных слоев общества. Но во всех этих явлениях надо знать разумные пределы. Если даже мы лоббируем интересы определенной группы людей, они не должны быть в ущерб общим интересам страны. Все-таки государство принимает законы, которые защищают интересы большинства, общества в целом. У нас испокон веков воспитано чувство справедливости, и главным лоббирующим фактором должна быть сама власть, две ее ветви.

Фактически и сейчас продолжается лоббирование групповых интересов, но если мы примем такой закон, что называется, любой ценой, еще не факт, что это окажется во благо обществу. Поэтому здесь надо крепко подумать, каким должен быть закон, как сделать его, чтобы он не превратил интересы какой-то группы людей в диктат над всеми остальными. Любое государство, которое будет защищать интересы лишь какого-то узкого круга людей, как правило, обречено.

- В любом случае, наверное, инициировать законопроект необходимо?

- Есть такое мнение. Но я все-таки полагаю, что здесь нужна разумная спешка. Иначе можно наломать столько дров… Думаю, сомнения, которые у меня есть, у многих существуют. Если такой закон будет инициирован, люди посмотрят, что здесь положительного, что – отрицательного. Но, к сожалению, у нас не все депутаты глубоко вникают в суть всех законов. Есть активные депутаты, которые протаскивают этот закон, его подводные камни известны только этой группе людей, а другие (таких - большинство) не вникают. Никто толком не разъясняет депутатам этих “рифов”. Порой сами помощники недостаточно квалифицированы, чтобы понять и растолковать хитросплетения юриспруденции и экономики, финансов, банков и кредитов. Поэтому желательно, чтобы во всех вопросах депутаты могли разбираться самостоятельно, а значит, и избирать нужно по возможности специалистов.

- Коль скоро коснулись темы ваших коллег, то один из них, кстати, слывущий большим правдолюбцем за свои резкие высказывания, как-то выразился, что в нынешнем составе мажилиса настоящих ученых всего три-четыре и обчелся. И среди них он назвал вас. Это вам льстит?

- Я к таким “признаниям” отношусь спокойно. Еще Пушкин сказал, что ученых много, а умных мало. Я не знаю, какими критериями пользовался коллега, но доподлинно известно, что докторов наук среди нас гораздо больше, чем он насчитал, а кандидатов, - не счесть. По большому счету, это меня не особо волнует. Я – ученый, и с этим давно свыкся. От ученой степени не собираюсь отрекаться.

- Среди обывателей бытует мнение, что в депутаты идут из-за каких-то солидных привилегий или престижа? Насколько они у вас велики?

- По своей наивности я поначалу считал, что депутаты действительно имеют большие привилегии. Теперь, когда у меня солидный стаж депутатства, могу с этим поспорить. Какие льготы? Раньше самолетом, поездом пользовались бесплатно, квартира была. А сейчас за все приходится платить самим. Командировки у большинства, как правило, случаются раза два, и то по исключительным случаям, живем в служебных квартирах, всю квартплату, прочие услуги, 11-15 тысяч в месяц, платим из своего кармана. Что же касается зарплаты, то она где-то на уровне заместителей министров. Какие еще привилегии? Самая большая привилегия была бы для нас, если бы парламент имел права не только принимать законы, но и контролировать, как эти законы исполняются.

- Вас, как лидера партии, упрекали в том, что создали в мажилисе искусственную фракцию: мол, она существует больше на бумаге, ибо сама партия возникла лишь на марше, то есть в ходе сессии.

- У нас история создания фракции, конечно, небольшая, но сейчас появилось многообразие. А те партии, которые создавались до выборов, во многом были рукотворными. В довесок к существующей компартии создали три скороспелые: “Отан”, Гражданскую и Аграрную партии. Мол, и у нас многопартийность. Наша же партия возникла по велению времени, самой жизни. “Ауыл” появился прежде всего по желанию фермеров, крестьян. Они решились на такой шаг, когда увидели, что Аграрная партия - это небольшая группа собственников элеваторов, которые свой материальный интерес строят на том, как дешевле купить зерно и подороже его продать. Когда это стало очевидным, сами крестьяне и ученые-аграрники сказали, что это неправильно. И мне, как президенту фермерской организации, президенту Академии обратились с просьбой о необходимости создания своей партии.

-Так возникла партия, а претензии были по части появления парламентской фракции?

-Коль партия “Ауыл” есть, надо было проверить, есть ли сторонники ее в парламенте. Таковых, симпатизирующих нам, оказалось человек 10-12. Конечно, это не нравилось тем привилегированным партиям, которые сидят в искусственных, тепличных условиях. Они не могли спокойно смотреть, как пробиваются в жизнь ростки, на которых власть никак не рассчитывала. Поэтому они даже инициировали закон, согласно которому партия, не прошедшая по партийному списку, не может создавать фракцию. Это предложение, мы считаем, лишено разумного смысла. Судите сами. Вот сейчас предстоят выборы. Те, кто не пройдет по партийным спискам, вполне вероятно, пройдут по округам. А если они захотят создать фракцию, кому какое дело? Ведь не секрет, что многие у нас идут в партию, чтобы пройти в депутаты, а затем от этой партии отказываются. Их воля, хотят они объединиться с теми, с кем совпадают взгляды…

- Случаи с Булатом Абиловым и Борисом Сорокиным из этого ряда?

- Не только с ними. И другие депутаты проходили по одной партии, а затем переходили в другую.

- Как вы относитесь к странной миграции мажилисменов из одной партии или фракции в другую?

- В основном это происходит с упомянутыми выше партиями. Что побуждает людей переходить из одного стана в другой? Разные мотивы, но прежде всего - отсутствие идейной приверженности. Наверняка они изначально не разделяли, не осознавали те платформы, которые выдвигала партия. И потом не надо забывать про материальные интересы. Пройдя в депутаты, некоторые обнаруживают более сильные, весомые мотивы к пересмотру взглядов. И в материальном, и в моральном плане…

- Что вы думаете по поводу партии, которая вначале создала фракцию в парламенте, а потом уже зарегистрировалась в Министерстве юстиции?

- Я эти детали плохо знаю, но, когда меня пригласили на первый съезд “Асара”, выступая спонтанно, я не мог не сказать, что пикантность создания этой партии заключается в том, что она создается дочерью президента. При этом полностью поддерживается курс и идеология главы государства. В то же время у президента есть собственная партия “Отан”. Какое тогда различие между ними? Конечно, вопросов здесь больше, чем ответов…

- До новых выборов рукой подать. Под каким лозунгом пойдет в бой возглавляемый вами “Ауыл”? И на что рассчитываете реально по осени, когда придется “считать цыплят”?

-Говорят, назвался груздем - полезай в кузов. “Ауыл” сегодня – реальная политическая партия, мы набрались опыта, провели четыре съезда, сейчас в наших рядах около 150 тысяч членов партии. Мы имеем филиалы во всех областях. Имеем партийные организации во всех районах страны. Создаются партийные организации в крупных населенных пунктах. Как я уже отмечал, по понятным причинам, мы не можем делать большие, шумные акции. Наша задача - объяснить, донести ту платформу, на которой стоим. А платформа у нас одна - сделать так, чтобы сельское хозяйство было эффективным, при этом роль государства должна быть приоритетной, потому что сельское хозяйство во всем мире поддерживается властью и бюджетом. При этом оно обеспечивает продовольственным запасом, создает дополнительные рабочие места, помогает рационально оценить потенциалы страны и так далее. Одно рабочее место в сельском хозяйстве создает пять рабочих мест в смежных отраслях. Поэтому мы за скорейшее возрождение села. Вдумайтесь: средний доход сегодня на селе 47 процентов от среднедушевых доходов по стране. Этого явно мало. Надо их уровень поднять. К сожалению, ни раньше, ни сейчас общество не экспортирует продукты сельского хозяйства. Общество живет на те непомерные доходы, которые извлекаются из села. Сельские товаропроизводители сами, сгибаясь под тяжестью всех проблем, не доедая, не одеваясь толком, отдают результаты своей трудовой деятельности по низким ценам на благо других. Такое политическое и экономическое бесправие села легло в основу борьбы нашей партии. Мы выдаем программу, как надо делать, сколько надо вкладывать в село.

Мы говорили года три назад, обращались и к главе государства, чтобы даже на первом этапе выделить селу порядка 65 миллиардов тенге в год. Не очень, наверное, много, но по сравнению с прежними временами, надо признать, это солидно.

- Скажите, какой итог осенних выборов для вас был бы удовлетворительным?

- Я уже сказал, что намерен идти по партийному списку. Наверное, есть известные люди, которые также пойдут по партийному списку. Сейчас определяемся. Что касается итогов, то вынужден буду повториться, не имея такие материальные средства, как у богатых соперников, мы ставим скромную задачу. Нам надо прийти к этим выборам так, чтобы в следующем парламенте было основание создать (минимальное количество - десять-двенадцать человек) твердую фракцию, которая бы отстаивала интересы села и платформу партии.

- Как известно, две партии, которых еще называют олигархическими, создали предвыборный блок, имеются в виду Гражданская и Аграрная партии. Вы с этим утверждением согласны? Кажется, получили предложение вступить в этот альянс и вы, но почему-то отказались. Между прочим, в рядах аграриев считают, что это “не их ошибка”. Этот союз-дружба за что-то или против кого-то?

- Вы правильно сказали, что эти две партии олигархические - групп промышленности и села. Это общепризнанно. Они действительно защищают только узкогрупповые интересы дальнейшего обогащения, но обогащаться они будут за счет кого? Естественно, за счет широких слоев товаропроизводителей промышленности и сельского хозяйства. Значит, их интересы стоят в противоречии интересам большинства людей, товаропроизводителей как промышленности, так и села. Они за счет недооплачивания труда людей, за счет эксплуатации и ущемления их экономических и социальных прав строят свое благополучие. Я рад, что об этом все знают. Я могу объяснить, почему они поддерживают сегодняшнюю власть, хотя экономические интересы у них разные. Партия “Отан” ставит перед собой более прогрессивные цели, чтобы было развито все общество в целом. Экономически и демо-кратически развитым государство не будет, если есть небольшая группа чрезмерно богатых людей и большая группа чрезмерно бедных.

Такую задачу ставят на дальнейшее обогащение, как мы сказали, две партии. Из задач, которые ставит партия “Отан”, можно сделать такие же выводы. Судя по лояльному отношению власти, эти две партии и дальше будут совершенствовать свое благополучие. Если “Отан” будет более последовательно защищать интересы большинства, я уверен, их интересы в будущем разойдутся. Объединение двух упомянутых партий в предвыборный блок глубоко символично. Это уже признание, что они олигархи, сверхбогатые, они эту линию будут продолжать и дальше. В мажилисе по этому поводу шутят, что это союз чужого молота и фальшивого серпа. Думаю, более точную характеристику трудно придумать. Поэтому наша партия ничего общего с ними иметь не может ни политически, ни экономически. У нас такие глубокие противоречия, и мы только совпадаем с Аграрной партией электоратом. Мы оба вроде на ниве сельского хозяйства, агропромышленного комплекса работаем, с той лишь разницей, что, имея аграрное название, они работают лишь на этом выгодном политическом фоне. По сути, по платформе мы, конечно, партии разные.

- И все-таки, кажется, что избиратели весьма смутно представляют себе разницу между вашими партиями. Может быть, хотя бы тезисно обозначите основные отличия?

- Терялись в догадках кто есть кто недолго. Пока нас не было, действительно “аграриям” удалось заполучить голоса части сельского электората. Сегодня уже многие сельчане, особенно те, которые производят зерно, раскусили, что это за Аграрная партия, за что она ратует. Если коротко, то Аграрная партия защищает интересы узкой группы собственников элеваторов, а мы защищаем интересы широких слоев сельских товаропроизводителей.

- Занимая, в общем-то, вполне центристскую позицию, “Ауыл” тем не менее не стеснялся в некоторых вопросах поддерживать крайних как слева, так и справа. Было несколько заметных акций. В частности, много шума наделала ваша непримиримая поначалу позиция по выборному законопроекту.

- Если мы ставим какие-то стратегические цели, то в тактических шагах в решении сиюминутных проблем у нас могут быть совпадения с другими политическими партиями. Поэтому, когда обсуждался Закон “О средствах массовой информации”, ущемляющий интересы СМИ и тормозящий процесс свободы слова, печати и процесс демократизации, мы объединились с крайними. То же самое и с электронным голосованием, которое, на наш взгляд, может привести к политической катастрофе. И мы подписали письмо на имя президента. Сейчас много проблем возникает с Земельным кодексом, принятым год назад. Нужно разобраться. Для этого мы договорились с “Отаном” совместно провести исследования и дать какие-то рекомендации. Так что, если какие-то тактические шаги других партий помогают решать нашу стратегическую задачу, думаю, точки соприкосновения можно найти.

- Как показывает сегодня практика, поспешность принятия Земельного кодекса крестьяне ощущают на себе, много недовольства, шумы, скандалы следуют один за другим…

- Я полагаю, что продолжение будет следовать. Поэтому не случайно мы с “Отаном” создали комиссию, весь июль-август будем изучать по линии парламента, как работает Земельный кодекс в регионах. Надеемся в сентябре обобщить, может быть, внести предложения по изменению тех или иных норм.

- Трехлетие аула ознаменовалось мощной поддержкой села со стороны государства, небывалым финансовым вспрыском, нацеленным поднять агропромышленный комплекс с колен на новую высоту. Как идет этот процесс? Доходят ли деньги до адресата?

- Повторюсь, средства по сравнению с тем, что было, и с тем, что делается в других постсоветских странах, конечно, большие. Эти деньги составляют 18 процентов от внутреннего валового продукта сель-ского хозяйства, около 10 процентов расходной части бюджета. Это в несколько раз выше, чем в России, и уж тем более остальных. Реально видим, что есть продвижение в семеноводстве, племенном деле. Сейчас за государственный счет приобретается техника, создаются на ее основе машинно-тракторные станции, лизинговые компании, в какой-то мере развивается переработка. Но недостаток в том, что все-таки эти деньги вовремя и в срок не доходят до сельских товаропроизводителей. Особенно те деньги, которые им нужны для пополнения оборотных фондов, на приобретение ГСМ, семян. Думаю, здесь одним из заслонов является то, что сегодняшнее кредитное товарищество создается не менее с трех физических или юридических лиц независимо оттого, где они прописаны, как живут, местные это люди или нет.

Их легко создают, и они вроде софинансируют, но потом улавливают тот денежный поток, который идет на село. Но здесь они рискуют, знают, что кредит, который дается селу, имеет низкую окупаемость и оборачиваемость, риска больше. Еще неизвестно к концу года, как сложатся природные условия. Таким кредитным учреждениям выгодно эти деньги прокрутить где-нибудь в сфере торговли, бизнесе. Поэтому они придумывают препоны, большие требования к залоговым имуществам и другие условия. Словом, эти деньги в срок не приходят, эффект от них недостаточный.

- Казахстан намерен в ближайшее время вступить во Всемирную торговую организацию. Помнится, вы были активным противником этой идеи, но, похоже, процесс необратим. Ваша позиция не изменилась?

- Принято считать, что мир идет к глобализации, но это еще несостоявшийся факт. Сегодня идут два процесса. С одной стороны, глобализация в мировом масштабе, с другой - происходит интеграция в региональном масштабе: есть Всемирная торговая организация, есть Северо-Американский союз (Канада, США), Европейское сообщество, Юго-Восточная Азия, которые защищают свои региональные групповые интересы, ибо условия по земному шару неодинаковые. Наш биологический потенциал почти на 40-60 процентов уступает аналогу сельского хозяйства США, Европы, Ближнего Востока и Юго-Восточной Азии. Конечно, если мы будем открыто конкурировать в тех сложных природно-климатических условиях, которые у нас, где затраты на единицу продукции значительно больше, то такую конкуренцию мы, конечно, не выдержим…

- Да все же придется...

- Если уж идти во Всемирную торговую организацию, то нужно отстоять свои интересы по тем отраслям, которые сегодня требуют государственной поддержки, специальных льгот. По этим отраслям мы должны выработать какие-то защитные меры, которые бы ВТО приняла, ибо у нее существует двойной стандарт. Она ведь защищает свой рынок и в то же время требует открыть наш в постсовет-ских странах. Между прочим, в США сейчас на затраты сельского хозяйства 40 процентов идет из бюджета, в Японии - до 80. А нам говорят: вы не поддерживайте. Что тогда получится, несложно предвидеть. Мы будем рынком сбыта их сельхозпродуктов, зачахнет наше собственное аграрное производство, не будет рабочих мест, как следствие - безработица и абсолютное обнищание. Наше государство поступает правильно, что спорит, не соглашается. Да, мы принимаем законы, мы вынесли требования к ВТО, но в то же время параллельно должны устойчиво, аргументированно отстаивать свои интересы.

- В ВТО уже вступили первые государства бывшего Союза. Хорошо бы нам учиться на чужих ошибках…

- Киргизия вообще не имела права вступать туда, находясь в общем Таможенном союзе с нами. У нас ведь единое торговое экономическое пространство было, существовали смежные льготные взаимоотношения по товаропотоку.

- Ну имела не имела, она сейчас там находится де-факто.

- И совершила глупость. Открыв свои границы иностранным товарам, она создала благоприятную ситуацию для их просачивания и на наши территории - из Казахстана в Россию, из России в Беларусь и т.д. Пришлось нам сделать границу не очень-то прозрачной, но не для южных соседей вообще, с которыми нужно торговать, а из-за возможной интервенции импорта. По свидетельству очевидцев, после этого опрометчивого шага положение в экономике у них резко ухудшилось. В том числе и в сельском хозяйстве. Вот этот момент, надеюсь, и учтет наше руководство перед дилеммой вступления во Всемирную торговую организацию.

- Спасибо за беседу!

просмотров [165]

версия для печати

 

TOP-100 самых читаемых статей