"Трагедия писателя Домбровского"

26.01.2003
Источник: газета "Доживём до понедельника", опубликовано 07.11.2002 г.

ОТ ИОАННА СВЯТОЕ БЛАГОВЕСТВОВАНИЕ

Редакция располагает одним историческим документом, по всей вероятности, не вошедшем в биографическую историографию известнейшего на весь мир казахстанского писателя-романиста Юрия ДОМБРОВСКОГО. Судьба нашего земляка очень трагична, он был репрессирован, как и многие казахстанские писатели, Сталинским режимом. Надеемся, что данный документ прольет свет на некоторые этапы его творческого пути, к сожалению, усеянного не только розами, но и шипами. При цитировании нижеследующего документа мы сохраняем правописание оригинала.

«Генеральному прокурору Союза ССР

От Домбровского Ю. О.

Москва Г-34, п. Островского, 14, кв. 5

Телефон Г-6-81-89

Заявление

Обращаюсь к Вам с просьбой о приобщении к моему делу новых материалов, подтверждающих документально мои прежние утверждения, сделанные сначала устно на суде и потом письменно в надзорной жалобе в адрес Генпрокуратуры.

Вкратце история моя такова:

Я - член Союза советских писателей. Три раза меня арестовывали одни и те же органы гос. безопасности /органы Алма-Аты/ все по одной и той же статье /58-10/ и по тому же стандартному обвинению - в антисоветской агитации.

Два из этих дел уже прекращены судом /последнее Верх-судом СССР от 1955 г. - «за отсутствием состава преступления»/, третье — тоже опротестованное наполовину - /по жалобе на приговop Алма-атинского облсуда от 13/VIII-49 г./ пересматривается сейчас в надзорном порядке вторично.

Самым центральным пунктом обвинения всего дела 1949 г. является мое, якобы, пораженческое высказывание. Именно так следствие пожелало понять, развить и домыслить фразу из моего романа о том, что американцы будут кормить своих пленных шоколадом.

Вот, что произошло в следственном кабинете:

Свидетель Титов: Домбровский говорит, что американцы будут кормить своих пленных шоколадом.

Следователь: … и значит все пойдут в плен?

Титов: Вывод делайте сами!

Следователь: И мы проиграем войну?

Титов: Вывод делайте сами.

Следователь делает этот вывод и вот в протоколе очной ставки появляется без уже всяких околичностей: «Домбровский говорил, что американцы будут кормить пленных шоколадом, все пойдут в плен и мы проиграем войну» /цитирую по памяти мою надзорную жалобу от мая 1954 г./

Что мог я поделать в 1949 г. с распоясавшимся следователем и перетрусившим свидетелем? Они же еще и не такое могли вдвоем сочинить! Я отказался от подписи этого протокола очной ставки, жаловался суду, жаловался прокурору, отметил тот факт в протоколе об окончании дела, писал в кассации, писал в надзорной жалобе Вам /первая надзорная жалоба от 14 мая 1954 г./. Тогда же я достаточно подробно об”яснили повод, по которому мной была написана, /написана, а не сказана!/ фраза об американских пленных и шоколаде. Вот, что я писал: «Титов советовал переделать мой большой роман «Обезьяна приходит за своим черепом», заменив немцев американцами.

— Тогда, — говорил он, — роман написанный в 1944 г. пойдет и в 1949 г. На это я ответил, что этo была бы недопустимая халтура. Американская тема требует особого разрешения. Ведь надо будет показать, что американизм несовместим с жизнью, если даже он придет в белых перчатках и будет кормить пленных шоколадом. И такой роман я писал. Он называется «Дрогнувшая ночь». Во 2-й части есть буквально такая фраза «/моя надзорная жалоба от мая 1954 г./.

Это утверждение до сего дня я доказать не мог. Следствие из”яло и скрыло от суда и прокуратуры мои бумаги. Все мои ходатайства были тщетны. Hыне /18 апреля с. г./ эти бумаги мне возвращены К.Г.Б. по Московской области. В числе их тот неоконченный роман, о котором идет речь. Вот как звучит в контексте эта «криминальная» фраза: «Что же должен сделать этот Гитлер? - спросил Браун.

- Он? О, он многое должен сделать. Во-первых, разгромить коммунистическую партию - это раз, - из”ять из обращения согласно нашему списку около 2.000.000 людей.

- Два миллиона! - крикнул Браун.

- Ну, это только у нас два миллиона. За пределами нашей страны много больше. Не путем конечно, Гитлера,-заключенных будем кормить шоколадом и сгущенным молоком, но… ну вобщем как бы их мы не кормили, а их не будем».

Вот о чем идет речь - об американском гитлеризме. Прилагаю эту предыдущую и последующие страницы романа /у меня есть копии/, т. е. именно то, что было в МГБ в 1949 г. и возвращено мне только 18 апреля с. г. Комитетом госбезопасности по Московской области.

Что именно эту рукопись я и имел в виду в своих жалобах - может заверить преподаватель Казахстанского Гос. Университета А. ЖОВТИС, ИЗ РУК КОТОРОГО ОНА И ПОСТУРИЛА В МГБ (МГБ - ведомство Лаврентия Берии! - Прим. не Домбровского) /он ее читал/, преподавательница А. Х. МИЩЕНКО, которая ее читала, машинистка, которая ее печатала, работники быв. МГБ Каз.ССР и т.д. По первому требованию я представлю и всю рукопись для экспертизы.

Также я ходатайствую о приобщении к делу отзывов о моем антифашистском романе «Обезьяна приходит за своим черепом». Необходимо это для того, чтобы понять другое аналогичное показание Титова: «Домбровский говорит, что нацизм серьезная теория, построенная очень основательно»... и т.д.

Конечно ничего подобного и в особенности так не говорилось Но я доказывал /как и доказываю ныне/ свое писательское право: писать идейные романы, направленные на разоблачение самых философских основ антидемократических течений /ницшеанство, расизм, солидаризм и т.д./. Я утверждал и продолжаю утверждать до сих пор, что например культ сильной личности заслуживает самого серьезного литературного и идейного отпора, ибо в нем повинны даже такие великаны Запада как Джек Лондон. Да и в нашей русской, а потом советской литературе этот культ принес свой очень ощутимый вред. Вот почему я как писатель и член Союза писателей считал себя прямо обязанным изображая враждебную идеологию и людей ее стана – подходить к разоблачению со всей серьезностью и бить врага всеми имеющимися у меня в распоряжении идейными и художественными средствами. ( См. отзыв Варшавского).

Таким образом без приложения всех этих материалов в моем деле разобраться трудно.

Далее - я прошу Вас вызвать меня и допросить. Дать наконец право отвечать и фиксировать мои ответы - того, чего я был лишен на следствии. А то получается совершенно нелепое положение. Ныне по моей жалобе допрашивают всех свидетелей, их ищут, устанавливают их адрес, а я стучусь во двери и мои объяснения никто не желает фиксировать.

И ещё одно я хочу отметить в конце этого заявления:

Оба мои дела типичные дела писателя определенного периода. Здесь все характерно - и существо дела, и свидетели, и то за что цеплялось следствие и то, как оно фальсифицировало доказательства и то из чего росло обвинение и чем оно мотивировалось. Посмотрите мое ныне прекращенное дело 1940 г. — Там я был осужден за расизм. А я ведь именно написал антирасистский роман, и отзывы о нем Вы видите.

B 1949 г. мне приписали американские симпатии /немцы тогда были уже не в моде - 1949 г. - не сороковой!/ и никого не останавливало, что я писал антиамериканский роман /вернее роман против американизма/. Его просто задушили в самом зародыше, погребли в рукописи - вот и все! .

Я прошу: посмотрите на все это с общественной и государственной точки зрения - дайте мне, наконец, возможность вернуться к моему перу. Я уж и так потерял очень многое, а каждый лишний месяц уносит и то, что я еще имею. А имею я уже совсем не так много.

Копию этого заявления я направляю в Прокуратуру Каз. ССР, где разбирается мое дело.

/Ю. ДОМБРОВСКИЙ/

24 апреля 1956 г.

г. Москва.

Приложение — 3 стр. романа “Дрогнувшая ночь” и отзывы на 11 листах — всего на 14 листах.

Подпись»

просмотров [157]

версия для печати

 

TOP-100 самых читаемых статей