"Балташ Турсумбаев: Я никогда не призывал к цветочной революции. И не собираюсь делать это впредь..."
04.03.2005 Источник: "Литер", Иван Пертов, опубликовано 04.03.2005 г.
— Балташ Молдабаевич, в предыдущих интервью вы так и не обозначили своей позиции в складывающейся политической ситуации. А произошло много интересного. Раскололись, а вернее сказать, переструктурировались основные оппозиционные политические партии. Делаются попытки объединить радикально настроенные оппозиционные силы в одно движение. Вы пока не определились. Не участвуете в общественной жизни и не перешли на государственную службу. В то же время вы – человек активный и, по нашему мнению, вряд ли задержитесь в рамках обычного бизнеса. Не так ли?
— Прежде всего, я позволю себе не согласиться с вашей постановкой вопроса в плане того, что не участвую в общественной жизни. Думаю, в чем-в чем, а в пассивности меня трудно упрекнуть. Если же вы имеете в виду последний временной отрезок, то тут есть о чем поговорить. Для этого необходимо вернуться на несколько лет назад и кое-что вспомнить. В свое время, как только объявили о создании ДВК, в одном из интервью в начале 2002 года я говорил о том, что это движение рано или поздно расколется на два лагеря. А дальше начнется создание партий под отдельных лидеров и, в конце концов, произойдет окончательный распад. И это произошло. Это можно объяснить по-разному. Но в основе происходящих процессов, на мой взгляд, лежит то, что основные учредители ДВК – люди разные, объединенные одной-единственной целью: без особых усилий прийти к власти и поделить должности. Мое видение базировалось на том посыле, что многим из учредителей движения претит работать в режиме, если можно так выразиться, длительной оппозиционно-патриотической деятельности. Причем работать в гуще народа, к которому они пытались апеллировать. Результат, как я и говорил, долго ждать не пришлось – он налицо.
Касаемо второй части вашего вопроса хочу сказать следующее. Господам демократам я подсказал бы – политическая партия выше любого движения. Поэтому при создании оппозиционных партий телегу впереди лошади не ставят.
Что же касается лично меня, я всегда участвовал и буду участвовать в общественно-политической жизни нашей страны. Скажу более того: всегда выражал мнение патриотически настроенной части нашего общества. Но никогда не призывал к цветочной революции и не собираюсь делать этого впредь. Буду прилагать максимум усилий к созданию условий для того, чтобы в нашей стране как можно быстрее формировались основы гражданского общества. На мой взгляд, это одно из непременных условий нашего успешного продвижения вперед. Это очень непростая задача и решить ее в одночасье нельзя. Но, тем не менее, всем нам необходимо осознать ту простую вещь, что наше будущее зависит уже не только и не столько от государства, сколько от всех нас. Пора избавляться от патерналистских схем во взаимоотношениях между государством и обществом, между государством и личностью. Худо-бедно, но у нас уже формируются институты частной собственности. А ведь сколько лет само понятие «частная собственность» было для нас табу. Владелец частной собственности – это уже не безгласный «винтик». Это человек, осознающий свое место и стремящийся отстаивать свои права в отношениях с государством. Именно так и формировалось гражданское общество в странах развитой демократии. Все это в принципе прописные истины, но нам еще предстоит впитать их и сделать нашей реальностью. Поэтому, считая долгом внести свою лепту в этот процесс, я сейчас занимаюсь созданием фонда с условным названием «Центр развития гражданского общества». Одной из основных задач этого центра я вижу в просветительской работе по изменению ментальности нашего населения. Я думаю, работы здесь предстоит немало, это рутинный и трудоемкий процесс, но этим необходимо заниматься. Надеюсь, что я не одинок в понимании этой проблемы и наши усилия в этом направлении не будут тщетны.
— Сейчас активно обсуждается известное письмо Акежана Кажегельдина руководителям партии «Ак жол». Похоже, ваш прогноз, который вы дали в предыдущих интервью, может не сбыться – оппозиция готовится выдвинуть единого кандидата на президентских выборах. Кто, по-вашему, может стать таким кандидатом? Есть ли у оппозиции шансы на победу?
— Я не занимаюсь политическими прогнозами. Я излагаю свое видение политических процессов и событий. Но при этом никогда не абсолютизирую свою точку зрения. Но если вам, журналистам, угодно трактовать их как прогноз, ну что ж…
Теперь по сути вопроса: я бы не стал все же торопить событий. Все о чем вы говорите, тоже пока на уровне намерений. А между намерениями и их воплощением все же существует некоторая дистанция. Поэтому в этом вопросе я остаюсь при своем мнении и на прежних позициях. Я обосновываю это тем, что если бы оппозиция была способна выдвинуть единого кандидата, то мы бы сейчас не наблюдали того печального процесса, происходящего с партией «Ак жол». Конечно, в этом не виноваты рядовые члены партии «Ак жол» и люди, которые поверили в эту партию. Так или иначе, но раздирающая «Ак жол» свара, а иначе это не назовешь, это системное явление, характеризующее всю нашу оппозицию.
— Какая же судьба в конечном счете постигнет «Ак жол»?
— «Ак жол» называют «зеркалом» оппозиции, но сегодня они делятся, политическая интрига завершается. Уверен, что партия останется за А.Байменовым, и он в ближайшее время воспользуется своим депутатским мандатом. Остальные сопредседатели будут искать место под солнцем и найдут его, скорее всего, среди оппозиции. Стремительный скакун, которого они избрали в качестве своего символа, таким образом, превратится в покладистую домашнюю лошадку…
— То есть вы не оставляете оппозиции шансов.
— Если говорить о шансах оппозиции, я сказал бы так: обычно кто стартует раньше времени с претензией на свою несомненную победу, тому засчитывается фальстарт со всеми вытекающими последствиями. В большинстве случаев стартующий раньше времени проигрывает. Поэтому при таком раздрае и отсутствии даже иллюзорного единства – а мы это и наблюдаем – шансы на победу призрачны.
— В таком случае давайте гипотетически представим претендентов на этот статус. Они все на слуху: А. Кажегельдин, Г. Жакиянов (несмотря на судимость), Ж. Туякбай, З. Нуркадилов, А. Сарсенбаев, Б. Абилов… Назовите их сильные и слабые стороны.
— Как говаривал Козьма Прутков: «Нельзя объять необъятное». (Смеется.) Конечно, все перечисленные люди – это известные политики. Но давать им качественные характеристики я бы воздержался. Правда, иногда посещает мысль написать хорошую книгу о нашей оппозиции, особенно об упоминаемых личностях… (Смеется.)
В оппозиции немало тех, кто прошел неплохую школу в критикуемом ею правительстве. Поэтому они наверняка смогли бы предложить что-нибудь конкретное. Ну, допустим, почему бы господину Сарсенбаеву не составить убедительную, прагматичную программу, выражающую казахстанскую идею реформирования политической системы. Господам Жандосову, Байменову, Жулановой вплотную заняться социальной сферой. Предложить альтернативный правительственной программе вариант и конкретные меры по его ускоренному внедрению. Ж. Туякбаю, наверное, никто не помешает, если он предложит на суд общественности свой вариант реформирования в целом судебной и правоохранительных систем, принципов их взаимоотношений между собой.
А то что получается? Родили монстра в лице Антикоррупционного агентства (финполицию), которое не вписывается ни в какую стратегию. Одним словом, оппозиция могла бы найти чем заняться, с расчетом на широкий общественный резонанс на свои инициативы. Пока же, к сожалению, мы наблюдаем пустой, как выражается молодежь, выхлоп …
— Существует мнение, что сильный социальный блок послания главы государства народу Казахстана значительно сужает социальную базу оппозиции. Согласны ли вы с таким утверждением?
— В системе взаимоотношений «власть — оппозиция» в принципе не может быть состояния затишья. Оппозиция для того и существует, чтобы с максимальной пользой использовать все «проколы» официальной власти. В этом случае противоположная сторона должна стараться этих «проколов» допускать как можно меньше. В конце концов, это классика политической жизни. Так было, так будет всегда и везде, где существуют цивилизованные политические отношения. Отвечая на ваш вопрос, я бы несколько сместил акценты. Усиливая социальную содержащую своего послания, президент посылает обществу и его гражданам четкий сигнал: государство поворачивается к ним лицом. Наверное, это в определенной степени должно снизить тот уровень недоверия к институтам государства, которое накопилось в общественном сознании за годы реформ. Если это экстраполировать на взаимоотношения власти и оппозиции, то, естественно, в какой-то степени это сужает спектр общественного мнения, к которому могла бы апеллировать оппозиция. Но я не стал бы категорически утверждать, это сужает социальную базу оппозиции в значительной степени. Проблема нашей оппозиции скорее в том, что ее социальная база без того узка и размыта изначально. Но это уже другая большая и сложная тема.
— Вы согласны с утверждением, что разница в темпах экономической и политической реформы в стране в обозримой перспективе не достигнет критической отметки?
— Мировой опыт свидетельствует, что такой риск присутствует всегда. Мы не первые, кто осуществляет столь масштабные реформы. Но в то же время у каждой страны свои особенности, без учета которых выводить какие-то универсальные рецепты было бы, наверное, не совсем верным. Хотя, конечно же, присутствуют и какие-то общие закономерности. Но даже они так или иначе преломляются через региональные, этнические, конфессиональные и прочие особенности. К примеру, рыночные реформы были осуществлены в Китае и Польше. Признавая тот факт, что они принесли реальные плоды, мы не можем отрицать, что политические реформы в этих странах имеют разное качество, хотя обе страны так же как и мы выбирались из тисков социализма. Я сознательно опускаю тот момент, что КНР формально остается социалистической страной. Наверное, нам необходимо тщательно изучить весь мировой опыт, обобщить его и вывести свою формулу реформ, когда их экономическая и политическая составляющие не придут в противоречие. В конце концов, почему бы нам не обогатить мировой опыт в области либеральных реформ? И здесь на первый план должны выйти отечественные ученые – специалисты по политической теории. Да и действующие политики не должны оставаться в стороне. Я так понимаю эту проблему.
— Вы – сторонник отказа от радикальных методов и радикальных лозунгов в действиях оппозиции. Тем не менее многие вас помнят как инакомыслящего, как политика, довольно резко критиковавшего власть. Не кажется ли вам, что от слов о конструктивном оппонировании оппозиции пора переходить к делам? К примеру, в глухом подполье сейчас сидят практически все центристские партии.
— Мне не совсем понятна постановка вашего вопроса. О каких центристских партиях, сидящих, как вы выразились, в глухом подполье, идет речь? В моем понимании у нас к центристским партиям относятся «Отан» и «Асар». О других я что-то не слышал. Может быть, у вас какая-то своя, оригинальная классификация?
— По крайней мере, восемь из двенадцати …
— Или они действительно в таком глубоком подполье, что об их существовании известно только узкому кругу избранных товарищей?
Теперь о том, что я резко критиковал власть. Я всегда критиковал то, с чем не был согласен в принципе. Причем нередко это происходило и тогда, когда я работал в официальных органах. Но разве иметь свое мнение – это что-то из ряда вон выходящее? По-моему, это нормальное явление для общества, стремящегося к демократии. Разве не мы сами провозгласили отказ от единомыслия и поголовного «одобрямс»? Не хотелось повторять банальные истины, но не надо бояться сопоставления мнений, если хотите столкновения различных точек зрения на проблемы нашего общества. Это никоим образом не может повредить нашим реформам и нашему будущему.
— И вновь о послании президента народу страны. Считаете ли вы реальным проект создания Союза Центрально-Азиатских государств, включая переход на единую валюту? Ведь в наших странах радикально разнятся темпы экономических и политических преобразований, несопоставимы хозяйственные показатели. Ваше мнение как политика и экономиста.
— Интеграционные процессы – это общемировая тенденция. Объединяются Европа (Евросоюз), Северная Америка (Североамериканское соглашение о свободной торговле, НАФТА), Южная Америка (Общий рынок стран Южного конуса, МЕРКОСУР), Азия (Ассоциация государств Юго-Восточной Азии, АСЕАН), Африка – одним словом, весь мир охвачен этими процессами. И если мы – страны Центральной Азии – хотим выстоять в этом мире жесткой, а порой и жестокой конкуренции, у нас нет иного пути, кроме как объединения. Иного пути в обозримом будущем нет и быть не может.
Вы говорите о проблемах, которые нас ждут на этом пути. Да, они есть и будут. Но не будем забывать и о другом. О том, что нас объединяет. Наше историческое прошлое, родственность наших культур, традиций. Все это невозможно просто так взять и перечеркнуть. Я не буду утверждать, что все это перевесит все существующие проблемы. Но то, что это может стать фундаментом нашей интеграции, несомненно. Что касается того, что мы стоим на разных, зачастую неблизких, позициях по уровню экономических и политических реформ, то я не стал бы их возводить в ранг непреодолимых. Давайте обратимся к мировому опыту. Разве все интеграционные объединения составляют страны с равными стартовыми возможностями?
Возьмем тот же Евросоюз. Все мы знаем, что локомотивами евроинтеграции являются Германия, Великобритания, Франция и Италия. Разве сопоставим с уровнем развития этих стран уровень той же Португалии или же стран Восточной Европы? Но тем не менее все они стремятся к объединению. Другой пример — сверхдержава номер один – США. Что ее заставляет интегрироваться со своими соседями Канадой и Мексикой? Наверное, то же самое, что и европейцев.
Одним словом, инициативы нашего президента – это осознанное понимание глубинных тенденций общемирового развития. Может быть, мои дальнейшие рассуждения вызовут у кого-нибудь саркастическую усмешку, но если мы действительно ушли несколько вперед своих соседей по пути реформ, может быть, нам судьбой предназначено стать локомотивом Центрально-Азиатской интеграции? А почему бы и нет?! Поэтому инициативы нашего президента могут быть оценены только позитивно. Но нужно понимать, что их реализация потребует колоссальных усилий и большого политического мужества. Прежде всего от лидеров стран региона.
— Вы знаете подноготную многих чиновников и многих крупных компаний и банков. Как вы считаете, дождемся ли мы от них исполнения требований президента о «выходе из подполья»? Будут ли опубликованы реальные списки аффилиированных лиц или поручение президента будет спущено «на тормозах»?
— Вы обозначили очень сложную и где-то даже болезненную проблему. Частично она – порождение нашего «проклятого прошлого». В определенной степени она является следствием «болезни роста». Но не вызывает сомнения, что для достижения уровня цивилизованных стран нам необходимо от нее избавляться. Но возлагать эту ношу только на президента, значит заведомо обрекать ее разрешение на состояние перманентности. Поэтому, когда мне задают такие вопросы, я вспоминаю афоризм, который у многих на слуху: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Я с грустью думаю, как бы все не закончилось по-черномырдински.
Рецепт успеха. Близкие друзья дали ему кличку "Микроб". 
Ермухамет-Интернет. Так нарекли министра культуры и информации Ертысбаева
