"Алтынбек Сарсенбаев: "Было бы кощунственно называть оккупантами наших сограждан"
04.12.2003 Источник: "Мегаполис", опубликовано 04.12.2003 г.
Мы постарались заострить внимание наших читателей на самых интересных темах, поднятых в разговоре: межнациональные отношения, языковая политика и интеграция.
- На съезде вы заявили о том, что для достижения цели можно и необходимо объединяться “с правыми и левыми”. Означает ли это сотрудничество, скажем, с партией “Асар”, тем более, что и эта партия борется за влияние на президента страны?
- Да, я об этом говорил и от этих слов не откажусь. Для расширения демократического поля и укрепления общественных институтов нам надо улучшать тактику взаимодействия с политическими партиями как справа, так и слева. Что и происходит. Например, альянс с коммунистами (слева) и Партией патриотов (справа) под девизом “новый закон - новые избиркомы - честные выборы”. Если к этой акции присоединится и “Асар” как партия, провозгласившая самые высокие цели демократии и равноправия, то почему бы с нею не сотрудничать? Мы ждём от них отклика на наш призыв.
- В нашем многонациональном государстве, очевидно, каждая партия должна определиться по национальному вопросу. Вот несколько вопросов в этом ключе. Итак, кто такие сегодня русские в Казахстане? Оккупанты? Полноценные граждане? Граждане, пораженные в правах? Временные жители?
- Наверное, я начну отвечать на вопрос с позиции представителя коренной нации. Так вот, я сразу отметаю как первое, так и третье определение. Было бы кощунственно называть оккупантами наших сограждан, которые строили на нашей земле города, создавали промышленность, а сегодня вместе с нами строят новое государство. К счастью, в отличие от целого ряда бывших союзных республик этот термин нам известен на чужом печальном примере. Истерия начала 90-х прошла мимо Казахстана, поскольку нам удалось добиться того, чтобы десятилетиями копившиеся обиды национальной элиты на союзный центр не были спроецированы на русских, проживающих в Казахстане. В этом – огромная и неоспоримая заслуга президента и его команды, как и в том, что некоренным гражданам страны, испытавшим, по сути, шок лишения родины, была дана возможность нормальной адаптации к условиям новой государственности.
С другой стороны, я убеждён, что мы должны по достоинству оценить лояльность и понимание русскоязычного населения на протяжении всей истории становления независимого Казахстана. По большому счёту мы, казахи, должны быть за это благодарны. Сегодня критический этап позади, в обществе сформировались подобающие нормальному, не кризисному государству, новые традиции терпимости и гражданского сосуществования. Характерно, что среди населения не находят поддержки радикальные лозунги. И впредь мы должны строить свои отношения так, чтобы любая национальная карта была запрещённым приёмом для политиков, а шулеры безвозвратно изгонялись из политики.
Определить русских как граждан, поражённых в правах, было бы тоже очень большой натяжкой, поскольку ни Конституция, ни какой-либо из наших законов не ограничивает в правах граждан по национальному или языковому признаку. Кстати, обычно критически настроенная к нашей стране ОБСЕ всегда позитивно оценивала нашу политику в вопросах межнациональных отношений.
Поговорим об определениях “полноценные граждане” и “временные жители”. Здесь всё зависит от самооценки самих русских людей, проживающих в Казахстане. Если мы истинные патриоты Казахстана, то мы должны быть за то, чтобы русские ощущали себя полноценными гражданами и, что особо важно, чувствовали свою причастность к государству, к формированию властных органов и другим фундаментальным процессам. Такая тесная сопричастность рождает ощущение неразрывности личной судьбы с судьбой государства, ответственности за его будущее.
Более того, если мы истинные патриоты Казахстана, мы должны бороться за наших сограждан, чтобы они оставались в Казахстане. Во-первых, потому что они представляют собой огромный экономический и интеллектуальный потенциал. Во-вторых, это огромный духовный пласт, который является своего рода внутренним мостиком между нами и нашим северным соседом, стратегическим партнёром. В-третьих, это ментально близкие нам люди, совместно с которыми мы вырабатываем общие ценности для всех народов Казахстана.
Если смотреть чуть дальше сегодняшнего дня, то недалеко то время, когда за русских, проживающих у нас, развернётся серьёзное соперничество между Казахстаном и Россией. Здесь достаточно проанализировать ближайшие экономические планы России, начиная с удвоения ВВП, с учётом демографического кризиса и того обстоятельства, что за Уралом проживает не более 15 процентов россиян. Всё зависит от того, в какой из стран будут созданы наилучшие экономические условия. Возможный отъезд русских нанесёт нашей стране огромный ущерб, это в доказательствах не нуждается. Образованные, квалифицированные, социально активные люди нужны всем.
Поэтому, совершенствуя экономические реформы, мы должны делать Казахстан притягательным для всех. Расширяя демократические институты, права и свободы граждан, мы должны добиться того, чтобы в Казахстане были созданы комфортные условия для жизни всех граждан. В противном случае, потеряв свой внутренний потенциал, мы будем превращаться в государство, в котором базовые отрасли экономики будут отданы на откуп малоквалифицированным гастарбайтерам из других регионов мира.
- Но русских мало в органах государственного управления…
- Да, это серьёзная обсуждаемая тема, и решение проблемы заключается в активизации политических реформ.
Я не претендую на изобретение универсальной панацеи, но есть простое правило – усиление прозрачности политической и экономической системы, расширение выборности создаёт конкурентную среду, в которой люди не будут жаловаться на то, что они ущемлены в правах. Ведь обратите внимание: в частном секторе, где деловые качества напрямую связаны с прибылью, давно решены проблемы, которые сплошь и рядом стоят во властных структурах в центре и на местах. Там работают люди не по принципу дружбы, родства или национальности, а те, кто своим трудом или умом приносит предприятию доход.
Руководитель, избираемый народом, и, самое главное - ответственный перед народом - от поселкового акима до самых верхних эшелонов власти - будет подбирать людей не по национальному признаку, а по деловым качествам. Он будет сам заинтересован набирать в свою команду только тех толковых и честных специалистов, которые будут работать не на свой карман, а на выполнение обещаний, данных избирателям, иначе следующие выборы он не выиграет. То есть конкуренция на политическом поле заставит руководителей смотреть не на цвет или разрез глаз своих подчинённых, а на другие, более ценные качества.
- Следует ли из Конституции убрать положения, закрепляющие статус русского языка?
- Не следует, поскольку этот статус – не столько компромисс, сколько отражение реального положения вещей в языковой сфере. Более того, надо укреплять просветительскую функцию русского языка. На мой взгляд, генеральной линией поддержки русского языка, имеющего огромный духовно-культурный потенциал, является сохранение сферы его применения. В данный момент никакой угрозы русскому языку не существует, более того, он гораздо сильнее любых видов политического оружия.
Ведь у нас зачастую политизируют вопросы языкового строительства, но исходят при этом не из необходимости укрепления языка, а из другого рода заинтересованности. Когда два года назад молдавская молодёжь в течение месяца проводила акции за сокращение применения русского языка в школах, я был сильно удивлён. Почему люди протестуют против того, что их бесплатно обучают языку, которым владеют по меньшей мере 250 миллионов человек в разных странах, тем более прилегающих к Молдавии и напрямую влияющих на экономику страны? Ответ, естественно, лежит не в лингвистической, а в политической плоскости.
- Можно ли сегодня практически создать условия для обучения и произвести обучение всех казахстанцев, не владеющих государственным языком, этому языку? Какие меры нужно принять сегодня для успешного и эффективного развития казахского языка? Сколько это займет времени?
- Вопрос надо ставить несколько иначе. Надо создавать поэтапные условия развития языка, фундаментально подготавливая условия для каждого следующего логичного шага, направленного на расширение сферы его применения. Более того, скажу, что “сегодня и сейчас” нет необходимости, чтобы все казахстанцы поголовно знали казахский язык. Это революционный подход, который, кроме напряжённости, ничего не даст. Ведь даже за 70 лет активного насаждения русского языка не все казахи им овладели.
В своё время существовала опасность исчезновения казахского языка, и эта опасность была весьма актуальной. Теперь, когда половина школьников обучается на государственном языке, эта угроза объективно отпала.
Положение языка значительно улучшится, если произойдёт нормальная урбанизация казахов, ведь объективно отставание было связано с тем, что в советское время более половины коренного населения республики – основных носителей языка – проживало в сельской местности. Более того, и мы это прекрасно помним, среди городских жителей говорить на родном языке считалось едва ли не признаком плохого воспитания.
На сегодняшний день мы добились, чтобы казахский язык мог функционировать как государственный прежде всего в вопросах взаимоотношения с населением. Если человек обращается в государственный орган либо иную структуру на казахском языке, он получает ответ на этом языке. В советское время любой обращающийся должен был излагать своё заявление лишь на русском. Это может показаться незначительным достижением, но это определяющее достижение. Что касается роли казахского языка в государственной службе, то надо стремиться к тому, чтобы язык знали в первую очередь представители коренной национальности. Будем до конца откровенными: если все казахи – государственные служащие - освоят свой родной язык, то на 90 процентов вопрос будет решён, поскольку именно к такой цифре приближается число чиновников-казахов. Таким образом они, кстати говоря, выполнили бы и свой моральный долг перед обществом.
Далее надо определить перечень профессий, в которых в различной степени реализуется социальная функция государственного языка. Это, вслед за государственной службой, здравоохранение, образование, наука, культура, сфера обслуживания населения, транспорт, связь.
В данный же момент языковая политика должна опираться на три дифференцированных подхода:
- расширение и укрепление социально-коммуникативной функции казахского языка;
- сохранение функции и статуса русского языка;
- поддержка других языков народов Казахстана.
Прямые обязанности государства на современном этапе также можно определить тремя принципами:
1. Функциональное обеспечение. Государственные органы должны обеспечить требование, согласно которому казахский язык выполнял бы социально-коммуникативную функцию, как и русский язык.
2. Моральная ответственность, которая заключается в необходимости восполнить исторические пробелы прошлых лет. Казахский язык должен активно расширяться в духовно-культурной жизни (в первую очередь кино, театр, литература), в средствах массовой информации.
Кроме того, судьба языка во многом определяется интеллектуальной продукцией, производимой на нём. Нам надо избавляться от комплексов.
Я считаю, что казахский язык не требует по отношению к себе льгот и внимания, в которых нуждаются инвалиды в общественном транспорте. Это полнокровный язык, в котором заложен огромный потенциал. Речь должна идти только о поэтапном расширении его применения.
3. Ответственность государственных органов за языковую политику. Если даже члены правительства сегодня на его заседаниях не могут выступать на государственном языке, поскольку залы не оборудованы элементарной аппаратурой синхронного перевода для участников и журналистов, это говорит о многом и, главное, о том, что между словами и делами у нашего правительства - непреодолимое расстояние.
Несмотря на проваленную подготовку к переходу на государственный язык, сторонники административно-командных методов предлагают уже сегодня определить перечень государственных должностей, для занятия которых необходимо знание государственного языка. Это, естественно, не может не вызывать напряжения в обществе, в то же время бюрократическими, принудительными методами мы не добьёмся того статуса языка, которого он заслуживает. И тем не менее, даже если признать такое предложение имеющим право на существование, сначала надо непредвзято проанализировать, что же надо конкретно сделать для того, чтобы государственным языком овладели наши чиновники.
В этом плане показательно само отношение к проблеме. А оно таково, что вокруг языков у нас много споров и заявлений и совсем мало реальных дел. Языковой вопрос для ряда деятелей стал своего рода политической виагрой – когда падает популярность, поднимается именно эта тема, поскольку в ней, как в футболе, разбирается каждый желающий. Однако проходит месяц-другой, и поднявший эту тему политик обо всём забывает.
Нужны не дискуссии о судьбе языка, а реальные дела. В первую очередь это должно касаться государственных деятелей.
В своё время был создан специальный комитет по развитию языков начиная с государственного. В течение первых трёх лет его руководство занималось исключительно политизацией проблемы и не сделало ровным счётом ничего для её реального решения. Даже элементарных словарей не выпустили. Когда данный комитет переходил в ведение МКиОС в виде департамента, главное условие, которое мы поставили перед его сотрудниками, заключалось именно в том, чтобы прекратилась политизация вопроса и начались конкретные дела.
Под моим руководством была разработана десятилетняя программа развития языков, где основным принципом была поэтапность при создании условий бесплатного обучения казахскому языку. Был создан республиканский Центр ускоренного обучения, который на добровольной основе обучал казахскому языку всех государственных служащих. Были наконец-то выработаны и зарегистрированы электронные шрифты, впервые появились компьютерные программы на казахском языке, причём не только обучающие, но и аналоги общепринятых – с проверкой орфографии и элементами перевода. Выпущены аудио- и видеокассеты, обучающие государственному языку, появился 33-томный терминологический словарь, начата работа по переводу на казахский язык электронного документооборота.
Но даже эта реальная работа не так заметна на фоне громких споров о судьбе языка. Причина одна: спорить - выгодно, а делать - невыгодно. Язык не нуждается в словесных дискуссиях, ему нужна финансовая поддержка. Объективное же отношение к государственному языку можно увидеть и по реальным цифрам. Посмотрите на наш бюджет. В нём на его развитие, а также на поддержку других языков республики заложено всего 100 миллионов тенге. Из них 18 миллионов – на обслуживание Ассамблеи народов Казахстана. Разве можно, имея такие средства, говорить о реальных подвижках в создании нового социально-лингвистического пространства? Где были депутаты, радеющие за государственный язык, когда такой бюджет принимался? Для сравнения: один лишь визит Папы Римского обошёлся бюджету в более 500 миллионов тенге, при том, что католическое население у нас составляет абсолютное меньшинство. А сколько тратится в стране на проведение помпезных праздников и чествований? Здесь цифры, сопоставимые с годовым бюджетом развития государственного языка. Можно ещё понять трудности прошлых лет, когда дефицит бюджета не позволял рассчитывать на серьёзные средства для развития языка. Но сегодня – профицит, и расходы перераспределяются не один раз в году. Не помню случая, чтобы при этом рассматривались программы развития государственного и других языков страны.
Сегодня государственная языковая политика отдана в ведение Министерства культуры. Приходится гадать, к какому виду искусств принадлежит знание казахского языка – опере, балету или айтысу?
- Есть ли у вас какие-то предложения по внешнеполитическим ориентирам партии “Ак жол”? Если да, то, пожалуйста, подробнее о них.
- Предложения есть, но пока они не приняты президиумом или Центральным советом, я не могу об этом говорить. Надо подчиняться партийной дисциплине.
Рецепт успеха. Близкие друзья дали ему кличку "Микроб". 
Ермухамет-Интернет. Так нарекли министра культуры и информации Ертысбаева
