07.02.2003 Источник: газета "Доживём до понедельника", опубликовано 07.02.2003 г.
“Хорошая мина при плохой игре – это самое главное!”
Л.Кэролл “Алиса в стране чудес”
“Событие, произошедшее 23 января…” – блин, если пресс-конференция начинается с таких слов, то у человека, находящегося не в курсе дел, может возникнуть впечатление, что непременно кого-то убили, или где-то что-то взорвалось, или какие-нибудь многообещающие акции вдруг резко упали в цене. Да нет, оказывается, ни фига подобного! Событие, произошедшее 23 января, оказалось хоть и интересным, в какой-то мере, но достаточно банальным и даже где-то предсказуемым – обвиняемый в изнасиловании несовершеннолетней девочки оппозиционно настроенный журналист Дуванов лишился своих адвокатов. Адвокаты собрались на пресс-конференцию, дабы объяснить, почему это произошло. Ну-ну…
Кто от кого отказался?
Евгений Жовтис, Виталий Воронов, Серик Сарсенов и Мария Пульман в первую очередь удивили жаждущих сенсационных заявлений журналистов полным отсутствием пресс-релизов. Как выяснилось, защитники Дуванова вовсе не считали себя обязанными подготовить информационные листки для своего действа, почему-то полагая, что этим должен был заняться некий “штаб по защите Сергея Дуванова”. Однако, подозрение в тесной связи защитников и “штабистов”, до того момента считавшейся само собой разумеющейся, было развеяно самими адвокатами, которые открещивались от “штабистов”, как попы от байкеров. В частности это выразилось следующей фразой Евгения Жовтиса: “До настоящего момента мы не выступали ни с какими заявлениями – мы не политизировали процесс, мы не пытались давить на следствие. Другое дело – общественный штаб…” То есть, защитники Дуванова дали понять, что ни к кучке сторонников Дуванова, регулярно собиравшейся у здания суда и создававшей у стороны обвинения обеспокоенность за собственную безопасность, ни к бесконечным оппозиционным листовкам и заявлениям в поддержку Дуванова они никакого отношения не имеют и за действия “штаба” не отвечают. В таком случае, зачем ждать от “штабистов” пресс-релиза?
Итак, в первую очередь, защитники Дуванова дали знать, что от защиты журналиста они не отказывались, а Дуванов сам отказался от их услуг. Почему? Наивно было бы предполагать, что Жовтис сотоварищи заявят, что, мол, это произошло из-за их некомпетентности. Оказывается, Дуванов “уже все понял” и разуверился в “торжестве справедливости”. Поблагодарил своих защитников (“вы сделали все, что могли”) и отказался. Трогательная сцена! Однако, думается, что ежели человеку грозит заключение по такому нехорошему делу, как изнасилование несовершеннолетней, он будет до конца цепляться за малейшую возможность себя спасти, тем более, если он считает себя невиновным. Отказ от своих защитников по причине обреченности глуп по своей сути. Ведь есть возможность подать апелляцию, потребовать рассмотрения дела в более высоких, нежели Карасайский суд, судебных инстанциях. Чего же головушку раньше времени вешать?
Есть несколько вариантов произошедшего. Во-первых, Дуванов мог отказаться от своих защитников, потому что действительно убедился, что методы защиты, применяемые ими абсолютно безнадежны, но не потому что суд плохой и несправедливый, а потому что защита построена безграмотно. Во-вторых, защитники, видя, что терпят сокрушительное поражение, сами могли предложить Дуванову отказаться от них, ради сохранения собственного имиджа, чтобы потом никто не сказал, почему, дескать, вы не смогли защитить Дуванова, хотя у вас были все возможности? А Дуванову обещали помочь потом, после обжалования. В третьих, после отказа обвиняемого от защитников, ему назначается новый защитник, а тому нужно время, чтобы ознакомиться с делом. Происходит затягивание процесса – за это время можно придумать еще что-нибудь. Не будем забывать, что по закону Дуванов всегда мог призвать своих защитников обратно, что, кстати, позже и было проделано.
Заходатайствовали!
Над своим имиджем защитники Дуванова работали всю пресс-конференцию. Естественно, всячески старались убедить журналистов, что все их действия были оправданы, правильными, и Дуванов давно бы был оправдан, кабы суд не пошел на поводу, кабы не строились козни и т.д. Трудно сказать, какой именно суд Жовтис сотоварищи сочли бы справедливым и соответствующим всем необходимым нормам. Вот интересное замечание Жовтиса: “Все-таки следует отметить, что судья вел процесс, по сравнению с обычным судопроизводством в Казахстане, относительно нормально, во всяком случае с точки зрения равноправия сторон в процессе”. Учитывая, что в зале суда, по настоянию защиты, еще и международные наблюдатели постоянно находились, радоваться надо! Однако, чуть позже Жовтис добавляет: “Но мы заявили два ходатайства об отводе судьи и об отводе государственного обвинения – обоих прокуроров…” Странно! Ежели судья вел процесс “относительно нормально”, то зачем требовать его отвода? Чтобы заменить судью на другого, который будет не столь справедлив, и тогда можно будет уже во всю глотку орать о нарушении прав и т.п.? Или чтоб другой судья был бы настолько “справедлив”, что обвинение даже слушать не стал бы, а просто освободил Дуванова “за красивые глаза”? Или же этими ходатайствами защита создавала видимость своей бурной деятельности?
Вообще, судя по пресс-конференции, защитники Дуванова только тем и занимались, что забрасывали судью своими ходатайствами. Большинство этих ходатайств было отклонено. Этот факт был использован защитниками, как пример “необъективности” суда. Но решать, отклонять или не отклонять ходатайство, может только судья. Журналисты в таких вопросах некомпетентны. Можно закидать суд ходатайствами типа: поменять занавески в зале суда, позволить подсудимому читать газеты во время слушаний, пригласить в зал представителей Международного олимпийского комитета, вызвать в качестве свидетеля жителя Таганрога, который знает подсудимого только с самых лучших сторон. Естественно, судья всю эту глупость отклонит, но журналисты, не особо задумывающиеся над содержимым ходатайств, потом удивляются и возмущаются: как такое огромное количество ходатайств могло быть отклонено, и делают вывод о “необъективности” суда.
Правда, защитники Дуванова утверждают, что их ходатайства касались неких “процессуальных нарушений”, якобы допущенных в ходе следствия и суда. Однако, опять-таки, только судья может решать, являются ли эти доводы убедительными или нет. Если он не счел их убедительными, то никаких нарушений не обнаружил и ходатайство отклонил. Может быть более высокая инстанция с ним не согласится. Но защитники упорно выносят все это на обсуждение общественностью. Зачем? Опять-таки ради имиджа, надо полагать. Хотят показать, что они действительно “сделали все, что могли”. Надо же как-то объяснить, почему, несмотря на такую “замечательную” защиту, воз, а точнее Дуванов, и ныне там.
“Процессуальные нарушения” – оружие защиты?
Кстати, на пресс-конференции журналисты с удивлением узнали, что, оказывается, в обязанности защиты вовсе не входило… доказательство невиновности Дуванова. Оказывается, защита только тем и должна заниматься, что опровергать доводы обвинения. Звучит, кажется, убедительно: если опровергнуть все доводы обвинения, то и предъявить Дуванову уже будет нечего. Но тут мы видим пример подмены понятий. Карманник, чью “деятельность” вдруг обнаруживают бдительные пассажиры, роняет на землю только что вынутый у кого-то кошелек и кричит: “А вы меня за руку поймали?” - тем самым “опровергая доводы обвинения”. То есть, виновность Дуванова как бы отодвигается на второй план. Главное, чтобы никто не смог доказать, что Дуванов это сделал. А так как доводы обвинения опровергнуть очень трудно, защита делает упор на “процессуальные нарушения” в ходе следствия, экспертиз, суда и т.д.
Чтобы было понятней, приведем пример из истории российского футбола, в свое время вызвавший бурю негодования со стороны российских болельщиков, но со стороны австрийских болельщиков выглядевший верхом справедливости. Однажды австрийский “Тироль” добился переигровки проигранного им с треском матча с московским “Локомотивом” из-за того, что за десять минут до конца игры, когда все уже было ясно и победа москвичей ни у кого не вызывала сомнений, судья “забыл” удалить с поля российского форварда. Из-за этого, аналогичного “процессуальному нарушению”, судейского ляпа “Локомотиву” еще 90 минут пришлось доказывать, что он сильнее. Доказал, несмотря ни на какие интриги австрийцев и предвзятость по отношению к российским клубам чиновников УЕФА…
Наиболее ярко отражает суть вещей заявление защитницы Марии Пульман: “Если предположить совершенно невероятное, что Дуванов действительно совершил изнасилование этой потерпевшей, то при таком совершенно запредельном количестве процессуальных нарушений, которые были отмечены защитой и по которым были привнесены ходатайства, такое запредельное количество процессуальных нарушений требует немедленного оправдательного приговора или прекращения уголовного дела”. То бишь, даже если последней козе станет ясно, что Дуванов совершил преступление, защитники все равно будут добиваться прекращения уголовного дела из-за “процессуальных нарушений”.
Кто “политизирует”?
Идем дальше. Защитники Дуванова утверждали, что “занимались только юридической составляющей дела”. Это было сказано по поводу “политизированности” процесса. Мол, если и наблюдается “политизированность”, то исключительно со стороны властей, которые желают избавиться от оппозиционного журналиста, а защитники работали исключительно по существу вопроса. Жовтис выразил это такими словами: “Я ни в коей мере не говорю о том, что процесс не политизированный. Я говорю о том, что на протяжении двух с половиной недель мы его не политизировали…” Ах, какие молодцы! Все вокруг политизируют, а они нет! А они – только по существу! В таком случае, как понимать другие слова, сказанные тем же Жовтисом: “Мы требовали приобщения к материалам дела всех статей Дуванова. Мы требовали запросить органы КНБ в отношении возбужденного против него дела и состояния этого дела по оскорблению чести и достоинства Президента. Мы очень хотели в процессе исследовать вопрос истории, времени, места и авторства появления всем известных “тезисов к пресс-конференции”, которые пришли из администрации Президента…”? Да-а, юридической составляющей дела в этих пунктах – хоть лопатой греби! Каким образом дело об оскорблении чести и достоинства Президента стыкуется с делом об изнасиловании несовершеннолетней? Доказывают ли статьи Дуванова, что он не мог совершить преступление на сексуальной почве? Почему во время процесса нужно искать источник каких-то “тезисов”, а не опровергать доводы обвинения по существу? Вот в этом-то как раз и видится попытка “политизировать” процесс, и исходила она отнюдь не от властей. Или же таким образом защитники Дуванова пытались доказать, что процесс “политизированный”, что Дуванов страдает за свои политические убеждения? Зачем? Это интересно всяким ОБСЕ и прочим международным организациям, обожающим повсюду искать политическую подоплеку, а Дуванову какой интерес? Его обвинили в уголовном преступлении, совершенном далеко не по политическим мотивам. Видится еще одно подтверждение того, что защитники Дуванова занимались чем угодно, но только не его защитой.
За пределами суда.
Так, теперь поговорим о моральной стороне вопроса. Пресс-конференция состоялась еще до того, как судом был вынесен приговор. Однако, защитники почему-то не посчитали необходимым воздержаться от заявлений о ходе процесса до его окончания. Мало того, они еще и признали, что вполне дают себе отчет о том, что их могут обвинить в давлении на суд. “Мы не давим на суд… у судьи есть все возможности не смотреть телевизор и не читать газеты”, – так сказал Жовтис. Это как если бы некто имел полное право плюнуть в другого, потому что другой имеет все возможности уклониться от летящего в него плевка. Здорово придумано! В то же время защитники Дуванова глубоко возмущены тем фактом, что некоторые моменты уголовного дела Дуванова становятся известны общественности с помощью некоторых официальных лиц в Казахстане. И за рубежом эти лица, в частности в Бельгии, распространяют сведения. И что самое страшное и даже попахивает кощунством, – в США появились материалы из дела Дуванова! И Президенту досталось за то, что он ответил на вопросы журналистов о ходе суда над Дувановым. Праведный, блин, гнев!
А то, что некоторые журналисты, причем журналисты явно оппозиционного толка, пришли на пресс-конференцию, держа в руках некоторые материалы, фигурировавшие в процессе, в частности те самые ходатайства, которые защитники Дуванова предъявляли суду, это как надо понимать? Один из оппозиционных журналистов на весь зал, громко и четко назвал фамилию той самой несовершеннолетней девочки (а ведь до вынесения приговора ее в прессе именовали только одной буквой К.), при этом спрашивая, не располагают ли защитники справками о наличии у этой девочки ребенка (одна из тех мерзостей, с помощью которых сторонники Дуванова пытаются его обелить). Откуда у оппозиционных журналистов эти сведения и документы? Из “штаба”? А у “штаба” откуда?
Намек на то, что оппозиционные журналисты связаны с защитниками Дуванова и явились на пресс-конференцию уже основательно “подкованными”, промелькнул и в ее ходе. Один такой журналист задал ряд вопросов (что-то там про психотропные вещества) и сел на место. Кто-то из защитников начал отвечать (мол, Дуванов в психотропных веществах не нуждается), и вдруг другой защитник принялся строить гримасы и махать руками в сторону того самого журналиста, видимо, подавая таким образом знаки. Журналист спохватился, как ошпаренный вскочил со своего места и задал еще один вопрос, явно забытый им в первый раз. Вопрос касался участия в процессе Эрика Нуршина, защищавшего на суде интересы девочки. Сгримасничавший защитник выдал явно подготовленную заранее фразу о том, какой-де Нуршин нехороший человек (негодование по поводу Нуршина со стороны защитников Дуванова понятно: именно с появлением известного правозащитника и адвоката доводы защиты стали рушиться одна за другой). Превращение пресс-конференции в шоу – тоже один из способов поддержать свой имидж.
Есть над чем посмеяться?
Некоторые утверждения защитников Дуванова, высказанные на пресс-конференции, вообще были чуть ли не комичными. Так, когда речь зашла об экспертизах, Жовтис сотоварищи возмущались, почему у Дуванова не изъяли подноктевое содержимое, мол, если было изнасилование, то там должны быть следы борьбы. Утверждение, что это проделать было невозможно, так как у Дуванова ногти были слишком короткими, защитники отвергают, потому как “посмотрели видеозапись, там очень большие ногти, да еще и черные, потому что он работал три дня по дому”. Но ведь по их же собственным утверждениям, Дуванов в тот злополучный день неоднократно посещал баню. Каким образом надо мыться, чтобы под ногтями сохранилась чернота?
Но всех переплюнул защитник Серик Сарсенов, выдавший следующее: “Потерпевшая в ходе предварительного следствия показывала, что в момент изнасилования Дуванов приспустил ей трусы до колен. Это она четко везде писала. Мы при осмотре убедились, что эти трусы растягиваются только на тридцать сантиметров всего лишь. Каким образом, на таком вот диване шириной, когда до колен приспущены трусики, возможно изнасилование?” После этих слов в зале пресс-конференции раздались гнусные циничные смешки. Впрочем, какой вопрос, такая и реакция. Если кто-то не считает для себя зазорным посмеяться в деле, касающемся изувеченной судьбы несовершеннолетней девочки, то рекомендуем похохотать именно над точкой зрения защитника Дуванова. Некоторые привыкли, что перед ними широко раздвигаются не только двери международных правовых институтов. Некоторые, наверное, и “Кама Сутру” никогда не видели и не знают, что ежели сильно приспичило, то и тридцати сантиметров достаточно. Все, больше на эту тему говорить противно!
Стоит ли удивляться, что Дуванов не имел никаких шансов избежать наказания. Не потому, что виновен – бывает, что некоторые виновные ходят на свободе, в то время, как неповинные томятся в тюрьмах. Не потому, что суд якобы был “политизирован”. Просто создается впечатление, что для защитников Дуванова он более интересен в качестве заключенного, нежели независимого журналиста…
Рецепт успеха. Близкие друзья дали ему кличку "Микроб". 
Ермухамет-Интернет. Так нарекли министра культуры и информации Ертысбаева
