11.02.2003 Источник: газета "Доживём до понедельника", опубликовано 07-13.02.2003 г.
Впервые за время судебного разбирательства нашумевшего дела об изнасиловании видным оппозиционером 14-летнего подростка, потерпевшая девочка Кристина дала эксклюзивное интервью газете «Доживем до понедельника».
Всем известно, что мозг – это прежде всего ум. А ум (если верить старику Ожегову) – «способность человека мыслить, основа созидательной, разумной жизни». У господина (как бы не противно было его сейчас так называть) Дуванова – видного оппозиционера и скандального журналиста, все мозги вроде бы находятся на своих местах (по крайней мере, так утверждают эксперты), в том числе и мозг в черепной коробке, а вот ума, как говорится, увы… Похоже, обидел его Господь на все эти уникальные «основы» и «способности», что особенно замечается при возникновении кризисных ситуаций. Оттого Дуванов и выглядит иногда довольно странно. Давайте вспомним: История первая. Дурацкая (с избиением). История вторая. Идиотская (с изнасилованием). История третья. Бредовая (попытка придания преступлению политической окраски). (Только не подумайте, что названия этих историй - дурацкая, идиотская и бредовая - непосредственно относятся к личности Дуванова. - Авт.) Иначе как объяснить то, что он с небывалой легкостью нагадил в душу молодой, еще не успевшей познать жизнь девчонке? Или, когда впереди ждет тебя слава выдающегося политика и оппозиционера, все становится по барабану, тем более, если он пустой?
Но, как бы там ни было, факты – вещь упрямая, а порой для кое-кого и непредсказуемая. Таковыми они оказались и для Сергея Дуванова, которого все же, несмотря на ухищрения друзей-адвокатов, приговорили по весьма плачевной статье к трем с половиной годам лишения свободы в колонии общего режима. Как он ни старался представить несовершеннолетнюю, еще не сформировавшуюся девчонку «дьяволом» во плоти – мол, мадам пользовалась моим гостеприимством и по собственной воле решила рассчитаться за хлеб и соль натурой, – у него ничего не вышло. Да и на что, собственно, рассчитывал оппозиционер? На то, что у кого-то воображение окажется настолько больным, что в хрупком незрелом подростке он узреет повадки Мессалины или Маты Хари?
Что же касается самой потерпевшей… Человек, наверное, должен быть счастлив уже потому, что ему не дано знать своей судьбы. Иначе каково было бы простой карагандинской девчонке Кристине на протяжении четырнадцати лет ожидать дня, когда ее бесстыже распнут на дому у довольно известного в Казахстане человека? Да еще каждый день будут добивать допросами, показаниями, очными ставками, экспертизами, заставляя каждый раз переживать события того трагического вечера. А судебные заседания и вовсе шли по формуле, выведенной сто лет назад Генри Луисом Менкеном: «Зал судебного заседания – это место, где Иисус Христос и Иуда Искариот были бы равны, причем Иуда имел бы больше шансов на выигрыш дела». Ибо все симпатии практически были на стороне обвиняемого, а Кристину иначе, как шлюхой, и не именовали.
В итоге же в свои четырнадцать лет Кристина имеет мнение, что мужчина – это ходячий выкидыш, извергнутый на стадии гена, Дуванов переваривает ситуацию на тюремной шконке, а так называемая оппозиция до сих пор пытается придать делу политическую изюминку. Хотя, как ни крути, не в сердце, не в голове, а уж тем более не в политической окраске, а в зудящей от желания промежности следует искать корни таких преступлений. Их главным исходным пунктом всегда является самая примитивная похоть…
ПРЕЛЮДИЯ К КРИМИНАЛУ.
История эта случилась вечером 27 октября 2002 года. В тот трагический для Кристины день она решила навестить старых друзей семейства, проживающих по соседству с Дувановым. Обстоятельства сложились так, что вечер девочка со своей подругой и ее отчимом провели на даче оппозиционера. Но кто мог знать, что по мере опорожнения бутылок приличная часть вечеринки перейдет в менее приличную, потом плавно превратится в отвязно-неприличную, пока не приобретет характер пьяно-сексуальной оргии времен заката Римской империи. Да если бы кто-то с уверенностью на все сто и знал бы, что такое могло случиться, предположить, что в одночасье в видном оппозиционере взыграют мужские желания, и он с барской простотой толкнет на диван и справит желание с 14-летним подростком, не мог никто.
Анализируя случаи изнасилования несовершеннолетних, исследователи отмечают, что любители незрелой «клубнички» это, как правило, люди, крайне пресыщенные всеми возможными способами сексуального общения. Им свойственно желание испытать новые неизведанные ощущения. С другой стороны, это могут быть те, кто страдает комплексом сексуальной неполноценности. Удовлетворяясь сексуальной победой над неопытным растерянным существом, они преисполняются осознанием своего превосходства и безграничной власти.
Есть и такие, кто стремится поддержать угасающую потенцию принципиально новыми раздражителями. Вдвойне опасно, когда насильник обладает реальной властью. Тогда ко всем вышеуказанным «прелестям» присоединяется ощущение собственной безнаказанности. Впрочем, об ощущениях Дуванова сейчас говорить весьма трудно. Да, собственно, Кристине до этих ощущений нет совершенно никакого дела. Для нее теперь одна и самая главная задача в жизни – справиться с собой и попытаться жить дальше. Правда, если о таком когда-нибудь можно забыть.
С Кристиной (по этическим соображениям мы не будем называть ее фамилии) мы встретились уже после вынесенного судом вердикта. Маленькая хрупкая девчушка, едва тянущая на свой четырнадцатилетний возраст. Единственное, что сразу поражает – это огромные карие, можно сказать, бездонные глаза, полные страха и печали. Глаза не девочки и даже не женщины, глаза старухи. Но, несмотря на тяжелую психологическую травму, Кристина все же согласилась с нами встретиться и расставить точки над «I» в этом, как утверждает оппозиция, запутанном деле. Итак…
«ДУВАНОВ ПРЕДЛОЖИЛ МНЕ ВЫПИТЬ…»
- Кристина, как ты познакомилась с Дувановым?
- В прошлом году мы решили переехать из Караганды в Алматы. Дело в том, что моя маленькая сестренка Эля не переносит там климат, и у нее началась бронхиальная астма. Врачи посоветовали нам переехать сюда – и воздух чище, и экологическая обстановка более-менее нормальная. Мы и решились, продав в Караганде квартиру. В тот день я приехала на выходные в гости к подружке в поселок Кайнар, мы жили у них первое время, когда переехали из Караганды. Ее папа делал отопление в доме Дуванова, и в воскресенье Таня попросила сходить меня туда и спросить, где он будет кушать. Дядя Саша сказал, чтобы мы приготовили обед и принесли сюда, они покушают здесь вместе с дядей Сережей. Тогда я Дуванова увидела в первый раз. Мы все сделали, как велел дядя Саша, а потом он поинтересовался у меня, умею ли я красить батареи. Я ответила, что умею. Он попросил меня помочь. Когда я стала готовить банки с краской и кисточки, ко мне подошел Дуванов и начал расспрашивать, сколько мне лет, чем занимаюсь, кем хочу стать. Я ответила, что учусь, а в будущем хочу стать моделью. Он спросил, а почему в будущем, когда для моделей возраст не ограничен, и я могу работать даже сейчас. Словом, мы долго обсуждали этот вопрос, затем он предложил мне свою помощь, сославшись на свои связи. Я поначалу отказывалась, так как до этого звонила в одно из агентств и скоро должна была пройти кастинг. Впрочем, у Дуванова поинтересовалась, а надо ли за его помощь платить деньги. Он ответил, что все это делает для меня безвозмездно, и попросил оставить свои данные: как меня зовут, где живу, сколько мне лет… Я вытащила из сумочки листочек и записала ему все данные. Потом я пошла красить батареи, а дядя Саша с дядей Сережей, который принес из дома вино, стали кушать. Когда я закончила работу, дядя Сережа предложил сходить мне и семье дяди Саши в баню. Я как-то не обратила внимания на это предложение, пошла к Тане, помогла ей сделать уборку по дому, мы опять приготовили кушать к приходу тети Светы – Таниной мамы. Потом тетя Света с младшим сынишкой пошли в баню к дяде Сереже, за ней – мы с Таней, правда, она не мылась, так как болела ангиной. Но она стояла возле двери, играя с собакой, так как дверь в баню не закрывалась. Когда я вышла из бани, к нам подошел Дуванов и спросил: «Девчонки, кто книги поможет составить?» Хоть я и говорила, что устала, да и пора домой собираться, Таня меня уговорила быстренько помочь, и мы пошли. Дуванов с дядей Сашей продолжали пить. Предложил и нам, мол, выпейте, болеть не будете.
«ОН ОТТОЛКНУЛ МЕНЯ ВГЛУБЬ КУХНИ И ШВЫРНУЛ НА ДИВАН…»
- А ты сколько выпила?
- Я не пила, я же еще маленькая, - сделала круглые глаза Кристина. - Таня тоже. Мы пили «Фанту». Когда мы собрались идти домой, было уже около одиннадцати вечера, Дуванов останавливал нас, мол, посидите еще немножко. Мы отказывались. Потом он попросил, чтобы мы остались на время, пока он сходит в баню, так как дом не охраняется, и он боится оставлять его без присмотра. Таня тогда сказала: «Давай еще посидим, поиграем в компьютер, послушаем музыку», - и, попросив у него диск «Бритни Спирс», она осталась, и я с ней. Он ушел, я стала протирать компьютер (Дуванов меня попросил), а Таня, сказав, что хочет попить воды, ушла на кухню. Подруга почему-то долго не возвращалась, забеспокоившись, я спустилась на кухню, но там ее не обнаружила. Подумала, что, наверное, она вышла на улицу. Но убедиться в этом не смогла, так как по двору без привязи бегала большая собака, и я, испугавшись, вернулась обратно. Тут пришел дядя Сережа, и я спросила у него, где Таня. Он ответил, что она пошла домой, якобы отпрашиваться у родителей. «Ты посиди, подожди ее», - сказал он мне. Но я начала собираться. Он, остановив меня, спросил: «А ты умеешь делать массаж?» Я ответила, что умею, не подумав ничего плохого. Он лег на диван, и я ему сделала массаж. Потом я попрощалась с ним и начала выходить. Но он неожиданно швырнул меня на диван и быстро закрыл дверь. Я не успела встать, как он уже набросился на меня. На мне был халат, он пытался разорвать его, и…
«Я ПЛАКАЛА, И ПРОСИЛА НЕ ТРОГАТЬ МЕНЯ…»
Тут мы вынуждены прервать наш рассказ из-за начавшейся у девочки истерики, и, дабы не наносить ей еще одну дополнительную травму, мы ограничимся сведениями, почерпнутыми из материалов уголовного дела. Ибо психологический груз ответственности для 14-летнего ребенка оказался слишком велик. Тот злополучный вечер приходит к ней в снах каждую ночь, и, даже проснувшись, она не может избавиться от ощущения присутствия насильника в комнате.
Из приговора Каскеленского районного суда:
«…Когда она решила уйти домой к Черкасовым, у двери кухни Дуванов С. В. схватил её сзади за плечи, толкнул ее на диван, закрыл дверь изнутри, когда она попыталась встать, он вновь повалил ее на диван, стал распахивать на ней халат и снимать с неё плавки. Она стала сопротивляться, отталкивала его от себя, пыталась натянуть на себя плавки, плакала и просила не трогать её. Однако, он продолжал стягивать с неё плавки, прижимал её руку своей рукой и телом. Трогал её грудь, распахнул верхнюю часть её халата, стащил с неё нижнее белье, раздвинул её ноги своими ногами, ввел свои половой член в её влагалище. При этом она почувствовала боль в половом органе и некоторое время находилась в бессознательном состоянии. Придя в себя, она увидела еще лежавшего на ней Дуванова С. В., который на ней дергался. В последующем она почувствовала под собой мокрое, и в это время Дуванов С. В., встав с неё, разрешил ей одеться. Она сразу оделась, и, уходя из дома, сказала ему, что расскажет о случившимся маме. На это ответил: «Только попробуй…»
- Потом он меня отпустил, - продолжает Кристина. - Я пришла к Тане, а тятя Света начала ругаться, где я так долго шляюсь. Я спросила Таню, почему она ушла домой без меня, но она только засмеялась и ушла в другую комнату. Тетя Света потребовала, чтобы я позвонила маме и сказала той, чтобы она меня завтра же утром забрала, так как ей лишние проблемы не нужны, и если со мной что-то случится, она за меня не отвечает. Когда я стала разговаривать с мамой, она первым делом спросила, почему у меня такой странный голос. Я сначала сказала, что простыла, а потом, что когда приеду, все расскажу. Мама спросила, приехать ли за мной. Я сказала, что не надо, завтра сама приеду. Потом тетя Света отправила меня спать, но я не смогла уснуть и опять позвонила маме. Она сказала, что все равно приедет за мной. Я решила не ждать ее дома, собрала свои вещи и пошла по дороге.
«ОН ХОТЕЛ ПРИВЕЗТИ МНЕ ИЗ АМЕРИКИ ПОДАРОК…»
- Уже поздно было, темно?
- Да, было темно, где-то около часа ночи. Было страшно, но я все равно шла. Потом мама опять позвонила, и я сказала ей, что сейчас сама приду домой. Она начала кричать на меня, сказала, чтобы я срочно шла обратно к тете Свете. Я просто выключила телефон. Потом остановилась машина, «девятка», как оказалось, это были друзья дяди Саши, я не помню, как их зовут. Они и решили меня отвезти домой. Увидев, что я вся в слезах, они посчитали, что я поругалась с тетей Светой. Я зашла домой, взяла у мамы двести тенге и отдала им. Мама начала расспрашивать меня, почему глаза заплаканные. А я только и смогла, что спросить ее: «Мама, ты меня любишь?» Она сказала, что, конечно, любит, и тогда, сильно заплакав, я ей все рассказала. Мама тоже стала плакать, начала кричать, что все это просто так не оставит. Спрашивала, кто это сделал, как его зовут, где живет. Я ей сказала, что знаю только то, что зовут его дядей Сережей. Мама успокоила меня, дав мне настойку пустырника. Сама тоже выпила успокоительное и отправила меня переодеваться. Мама заметила у меня множество синяков на груди, на руках. Я хотела помыться, так как по ногам текла кровь, но мама не разрешила, а, собрав окровавленные вещи, повезла меня в милицию.
Мы шли ночью по улице, не зная, что делать. От случайно встреченного около старого автовокзала полицейского узнали, как нам быть дальше. Взяв такси, мы поехали в Карасайское РОВД. Но там было все закрыто, никто не открывал ворота. Мы перелезли через забор, и начали стучать уже в двери. И только тогда полицейский через окно спросил, что мы хотели. Объяснив, что мы пришли заявить об изнасиловании, нам еще пришлось долго ждать, прежде чем нас впустили вовнутрь. Мы ждали около трех часов, пока, как сказал дежурный, он ходил куда-то звонить. Мне было плохо, хотелось спать, очень болел живот и голова, да тут еще и Эля, которую пришлось взять с собой… Когда они все-таки открыли двери, мама начала плакать, орать, материть их по-всякому, потом все же, когда она успокоилась и написала заявление, полицейские в железных шлемах, бронежилетах и с автоматом поехали на дачу к Дуванову. Стучались долго, он не открывал. Там тоже долго простояли. Но он все-таки открыл: «Чего хотели?» Полицейские начали ему объяснять, что поступило такое-то заявление, а он прервал их и рассмеялся: «Я никого не насиловал». Полицейские завели меня и начали спрашивать его, знает ли он меня. Он ответил, что знает, что вчера я у него была вместе с соседкой, но он никого не насиловал. И стоит, смеется. Полицейские спросили, где это было, я показала им диван на кухне, они начали составлять план. Они спросили Дуванова, во что он был одет. Тот ответил: «А это имеет значение?» Я рассказала, какие на нем были шорты, рубашка. Они при свидетелях начали изымать его одежду, но тут Дуванов начал сопротивляться и ни в какую не захотел отдавать одежду, мол, зачем мне это надо. Еще об одном забыла рассказать, когда полицейские подняли шум, вышел дядя Саша, поинтересоваться, что происходит. И потом, когда полицейский спрашивал у Дуванова: «Вы ее насиловали?» - дядя Саша кивком головы тоже спросил у Дуванова, так ли это, и тот ему в ответ также кивнул, что, мол, так и есть. Это видели я и мама. Дуванов дал дяде Саше деньги, чтобы он расплатился с рабочими и чтобы нам дал, чтобы мы забрали заявление. Мама, естественно, денег не взяла. Она спросила дядю Сашу: «Если бы твою дочку изнасиловали, тебе нужны были бы эти деньги?» На этом, собственно, вопрос и был исчерпан.
Потом полицейские его хотели забрать в милицию, но он сказал, что поедет на своей машине. Когда приехали в РОВД, он отказался отвечать на вопросы без адвокатов, только обзывался по-всякому. Но когда приехали адвокаты, он тоже наотрез отказался давать показания, хотя на суде он говорил, что допрос велся без адвокатов – обманывал.
Потом ко мне пришел адвокат – Василий Михайлович Мартыновский. Он начал спрашивать, знал ли Дуванов, сколько мне лет. Я сначала ответила, что, наверное, знал, а потом вспомнила о записке. Полицейские сразу же поехали и забрал эту записку. Потом были очные ставки, приезжали даже ночью. В тот день в милиции мы были до трех часов ночи.
- А он говорил вам, что должен был в этот день уехать?
- Нет, так он говорил только в полиции и на суде. Правда, упомянул, что поедет двадцать девятого или тридцатого числа к дочке в Америку и привезет нам подарки, потому что мы такие хорошие и красивые девчонки. Мы сказали, что нам ничего не надо от него.
«ДУВАНОВ ПОВЕРНУЛСЯ ЗАДНИЦЕЙ К СУДУ…»
- Кристина, а как Дуванов вел себя на суде?
- Ну, когда судья задавал ему вопросы, он поворачивался к нему задницей, показывал комбинацию из трех пальцев, затыкал уши. Не разговаривал ни с кем. Адвокаты Дуванова обзывали меня. Говорили, что я проститутка, что специально все подстроила. А Пульман вообще, когда в перерыве я шла на обед, толкнула меня со всей силы в бок, и сама же начала нападать, мол, чего толкаешься. А судья видел, как все было на самом деле. Поэтому, ограничившись сообщением о том, что я – проститутка, она пошла дальше. Сарсенов, Жовтис и Воронов тоже материли меня по-всякому. Но отличалась среди них все же Пульман. Представляете, во время заседания она спокойно встает и говорит: «Лена, пойдем, покурим». Мы так смеялись, потому что у нее зубов впереди нет… Потом еще: постоянно во время заседаний судья говорил о том, что всем не следует забывать, что решается жизнь человека не моя, Дуванова. Один раз я не вытерпела и, психанув, выкрикнула ему: «Почему вы всегда говорите только о нем, ведь решается и моя судьбы, как я буду жить дальше с таким позором?» Они же так унизили меня, оскорбляли, как хотели.
- Когда тебе проводили экспертизу?
- В тот день, когда задержали Дуванова, мы подписали какую-то бумагу и утром пошли к судмедэксперту. Мне ввели какие-то длинные ножницы с тампоном, было больно. Потом обрабатывали раны, хотели зашить разрыв – постоянно текла кровь, но я не дала - очень больно. Потом регулярно ездили к врачу, потому что около месяца текла кровь…
«ВСЕ МУЖИКИ – КОЗЛЫ…»
- Как ты теперь относишься к мужчинам?
- Козлы они все. Я теперь никому не верю больше. Только маму люблю.
- А ты когда-нибудь раньше слышала о Дуванове? Знала ли, что он известный оппозиционер и журналист?
- Я тогда не знала, что он политик. Он просто сказал, что у него есть двадцатилетняя дочь в Америке. Вот ее бы и насиловал, козел, а то чужих детей насилует…
- Кристина, как ты считаешь, судья вынес справедливый приговор?
- Нет. Мне кажется, что его подкупили. Знаете, почему? Потому что во время перерывов он никогда не уходил в свою судейскую комнату, а стоял с адвокатами Дуванова по часу, по два в коридоре. Смеялся, улыбался, рассказывал им что-то.
- А как, по-твоему, почему он отказался от своих адвокатов?
- Знаете, совершенно случайно я стала свидетелем такого разговора. Воронов, Сарсенов и Жовтис сами попросили Дуванова отказаться от адвокатов. Мол, дело мы проигрываем, зачем же портить свою репутацию. А если он откажется, они его все равно вытащат…
«Я ВСЕ РАВНО ХОЧУ СТАТЬ МОДЕЛЬЮ…»
- Как вы теперь будете жить?
- Скорее всего, опять переедем в Караганду, у нас там осталась еще одна квартира, однокомнатная, завещанная мне после смерти бабушки. А может быть, поедем в Россию, не знаю, но здесь уж точно не останемся.
- Ты в ту же школу пойдешь учиться?
- Да, в ту же.
- А кем ты хочешь стать?
- Моделью. Все равно хочу стать моделью. Хотя журналистика тоже вещь интересная, но, наверное, после всего этого меня не возьмут туда учиться…
На этом, уважаемые читатели, к вашему возможному удивлению мы заканчиваем. Вот так сумбурно и непонятно. И делаем это именно потому, чтобы каждый из вас смог понять, что ребенок, рассуждающий таким вот бесхитростным образом, навряд ли мог сам лезть к пятидесятилетнему мужику с сексуальными домогательствами. Или вы иного мнения?
Надеемся, со временем жизнь Кристины войдет в обычную колею, и она вновь почувствует себя обыкновенным ребенком, обожаемым мамой. Хотя на это рассчитывать особенно не приходится. Впрочем, мы же рассчитываем совсем на другое. На то, что жизнь господина Дуванова также скоро войдет в определенный ритм. 8.00. – выход на продол, на поверку, завтрак, прогулка один час в тесном тюремном дворике, обед, ужин, на шконку, беспокойный зековский сон. И так – каждый день, месяц, год. Скорее всего, разнообразие внесет общение с адвокатом, баня, свидание раз в месяц с женой, письма… А есть еще местные «петухи». Основная масса времени уйдет на урегулирование всех возникающих вопросов с этой кастой. И все. Остальное время, свободное от тюремных обязанностей, можешь читать (если есть что) и смотреть (если есть куда)…
Рецепт успеха. Близкие друзья дали ему кличку "Микроб". 
Ермухамет-Интернет. Так нарекли министра культуры и информации Ертысбаева
